Онлайн книга «Время для счастья»
|
Тут же вспоминался дружок Севка Гордин. Ох, не дай бог, врагу не пожелаешь его участи и ужасной смерти! А все, мать их, страсти, страстишки, темперамент и фальшивый юношеский задор. Вздумал Севка в свои пятьдесят три рвануть в новую жизнь. Конечно же, с молодой и прекрасной, а главное — новой. И что? А ничего, как и положено: кровавый развод, не менее кровавая дележка совместно нажитого. Ну и настиг друга Севку рачок. Стремительный такой, с красивым названием — светлоклеточный рак почки. Как? Слово-то какое — «светлоклеточный»! Светлое, ласковое, умиротворяющее, если не знать, что это такое. И сожрал этот гад светлоклеточный бедного Севку за пару месяцев. Не успел Севка ничего, не вкусил ни граммульки, ничего, кроме нервяка, сотрясений, скандалов и проклятий. Не успел ополовинить совместно нажитое, не успел сладко выспаться в объятиях милой девы. Только и успел, что словить светлоклеточный. А все потому, что в определенном возрасте противопоказаны резкие движения — Илья Валентинович это быстро сообразил. Ни-ни! Тише едешь, ну и… Соответственно. Примеров перед глазами было полно! Кроме бедняги Севки, коллега по старой работе Миша Ноленко. Там вообще — развелся, квартиру пополам, тачку тоже, только дачку в семь соток с избушкой на курьих ножках благородно оставил прежней семье — а как же, там любимая внучка! Счастливый ходил! Аж сиял. И что? Счастливая жизнь молодоженов закончилась ровно через год и два месяца. Бросила молодая жена Мишку Ноленко и отвалила к ровеснику. Сказала: «Прости, но у тебя по утрам изо рта плохо пахнет. И по вечерам, кстати, тоже». Вот и получи, старый болван, по заслугам! Ладно обидно, а как унизительно? А раньше ты, милая, не замечала? Или страдала хроническим насморком? И, как водится, прихватить кое-что с собой не забыла. И снова развод, и снова дележка, и снова страдания. Только в предыдущий раз уходил он, а в этот бросали его. Есть разница? Да и шушукались все по углам, насмехались. Первая семья просто животики чуть не надорвала — все папашу подкалывали: «Ну как? Покушал с нашей тарелки?» Мишка просился обратно. Искал варианты съезда. Его комнатуха в Одинцове и квартира бывшей жены. А та ни за что: «И не надейся! Я только теперь жить начала, только узнала, что такое свобода! Ни обедиков, ни глажки, ни уборки! Ни настроения твоего сраного! Ни взглядов твоих осуждающих и разочарованных — ни-че-го! Сегодня я с подружками в кино, завтра в кафе, а в мае летим с девчонками в Турцию! И зачем ты мне нужен? Ну сам посуди!» Итог — через год Мишка помер. Инфаркт. Вот такие дела… Или вот друг юности Стасик Курицин. Опять все по схеме и все та же песня с названием «Страстная любовь». Стас аж глазки закатывал и зажмуривал, когда намекал, что у них в койке. Светился весь: «Илюх, она такая! Ты, Илюх, даже представить не можешь! У нас с ней так! Не поверишь, мне кажется, что мне двадцать пять!» «Представить не можешь…» Ну почему же? Очень даже несложно представить — и страстные ночи, и молодое, гладкое тело, и завистливые взгляды на улице. Хотя бывало, и недоуменные и даже насмешливые. Стас с женой ничего не делил, парнем он был небедным. Купил себе однокомнатную квартиру и переехал. Естественно, с молодой. Поставили кровать на всю комнату — а как же, кинг-сайз для утех, — шкаф для тряпья и плазму на всю стену. И ржали: «А больше нам ничего и не надо!» Ага, как же! Так мы тебе и поверим! Кухня стерильная — ни одной кастрюли и ни одной сковородки. Зачем? Молодая и яичницу сделать-то не умела, все заказывали. |