Книга Дом в Мансуровском, страница 118 – Мария Метлицкая

Сейчас Маруся лежала на кровати и смотрела в стену, выкрашенную в бежевый цвет. Из окна привычно дуло, и она, вспомнив их с Лешей комнату, жалобно всхлипнула.

Из коридора пахнуло запахом столовки – обед: щи, котлета с гречкой, компот, два куска хлеба. Обедать Маруся не будет, не хочется. Да и в пять придет Ася и принесет что-то вкусное, домашнее, привычное: бульон в термосе, блинчики, полезные салатики из свеклы, морковки, яблока и орехов. Ася, любимая, самая близкая. Как же им повезло! Что бы они делали без Аси, как бы сложилась их жизнь? На ком бы женился папа? Подумать страшно, какая бы им могла попасться мачеха! Маруся знает, как это бывает. Им повезло, они с Юлей счастливые, у них Ася. И папа. Папа чудесный, нет человека добрее. И с Лешкой Марусе повезло – еще как повезло! «Лешка, любимый! – У Маруси запершило в горле. – Ты придешь из похода, а меня нет. Всех будут встречать, но только не тебя. И в квартире будет темно и тихо. Лида не бросит – и приберет, и приготовит, но это Лида, а не твоя жена Маруся. Ты все поймешь и простишь, я уверена. И скажешь, что я все сделала правильно, ребенок важнее! Но тебе будет грустно и одиноко, я знаю. И мне сейчас очень грустно и одиноко! И знаешь, странное дело, я скучаю по городку, по нашему поселку, по нашей комнате, по девчонкам. Про тебя я молчу. – Маруся жалобно всхлипнула: – Знаю, что для малыша это вредно. В общем, лежать мне здесь и лежать, скорее всего, до самых родов. Может, ненадолго выпустят, а потом снова заложат, запрут. Такая беременность, Лешик, не повезло. Господи, что я несу! Мне – и не повезло? Тогда кому повезло? Все, хватит киснуть и кваситься, совсем распустилась, тоже мне, жена офицера! – И, тяжело вздохнув, Маруся перевернулась на спину и осторожно погладила живот. – Болит меньше, гипертонус исчез, давление в норме, анализы стали лучше, а значит, все сделали правильно. И все, не будем о грустном, только положительные эмоции! И не будем думать о сестре, тем более что она не приходит. Ася сказала, что Юлька в командировке, в Самарканде. Везет же некоторым».

Юлька появилась в субботу вечером, когда время для посещений уже закончилось. Маруся дремала, но сквозь некрепкий сон уловила знакомый голос. Сестра возмущалась, что в больнице ранний отбой, ее увещевали, но она никого не слушала. Громкий стук каблуков неумолимо приближался – Юлька, как всегда, победила, она не умеет проигрывать.

Дверь распахнулась, и она возникла на пороге, растрепанная, взбудораженная, возмущенная. За ней шла дежурная медсестра, повторяя:

— Халат хотя бы наденьте, гражданочка!

Юля отмахнулась и, увидев Марусю, зашла в палату. Села, отдышалась и наконец улыбнулась:

— Привет! Ну как ты здесь, а? Поменяла одну камеру на другую?

Маруся возмущенно хмыкнула:

— Очень остроумно!

— А я тебе фруктов привезла! Настоящих, узбекских! Такая вкуснота, полный отпад! – И Юля зашуршала пакетом. – Смотри, какое яблоко! – Сестра протянула Марусе огромное розовое, глянцевое яблоко. – Ты такое видела? И вкус потрясающий! Витамины, Марусь!

— Потом, – ответила Маруся, – сейчас неохота.

— Ну да, выпендриваемся. Ощущаешь себя самой несчастной? Понятно, что больница – это невесело. Но ты могла бы валяться в провинциальной больничке черт-те где, на краю света, Маруся! На старом зассанном матрасе и сером белье в палате на десять больных. А ты лежишь в двухместной, в тепле и уюте, с теликом в коридоре. Ася таскает домашние супчики, но все равно все не так! А что не так, Маруся? Кто тебя обидел? С тобой плохо обращаются, тебя не лечат, не спасают твоего ребенка? Если так – скажи! Скажи, и я все устрою!