Книга Дом в Мансуровском, страница 64 – Мария Метлицкая

Разговор подошел к концу, и надо было прощаться. И тут она почти выкрикнула:

— Ген, подожди!

Наверняка он ждал другого. Но, путаясь и сбиваясь, Юля рассказала о своей проблеме.

— О господи, Юля, и что ты так долго молчала? Это не проблема, девочка. Это проблемка. Вопрос только во времени, чтобы успеть.

— Спасибо, – выдавила Юля и положила трубку.

«Полчаса полежу, потом покормлю Клару и к своим, в Мансуровский, три недели у них не была», – решила она. Но полчаса не получилось – она проспала два часа, как провалилась. Слава богу, что Клара тоже спала. Впрочем, теперь она все время спит.

В Мансуровском было тихо и грустно. Выслушав Юлин короткий рассказ о Кларином самочувствии Александр Евгеньевич расстроился и ушел к себе. Тихо плакала Ася. Юля читала последнее Марусино письмо. Молча выпили чаю, и Юля поехала на Смоленскую. В тот вечер выпал первый снег. «Скоро Новый год, – подумала Юля, стоя у окна, – только бы Клара дожила. Она так любит этот праздник».

Назавтра она поехала в Ивановский переулок и сделала, как велел Кружняк – документы положила в папку, надписала ее и отдала офицеру на входе.

На улице Юля села на влажную лавочку, выкурила сигарету и медленно побрела по улице. Почему Кружняк не пригласил ее в свой кабинет? Не хотел видеть или был занят? А может, его просто не было? Вызвали куда-то или что-то еще?

Дошла до улицы Горького и поняла, что страшно проголодалась. Зашла в ближайшую стоячку – оказалось, что это сосисочная. Четыре горячих, раздутых сосиски, полбанки острейшей горчицы, три куска черного хлеба и стакан горячего чаю.

«Хорошо, что меня никто не видит, – подумала она, – стыда не оберешься! Вот ведь обжора! Зато согрелась и наелась». От сытости и тепла немного кружилась голова, и ей захотелось домой, под одеяло, включить Поля Мориа, укутаться, закрыть глаза и уснуть.

Хорошо, что сегодня сиделка до вечера, и она совершенно свободна. Афиша кинотеатра зазывала новой французской комедией. Может, в кино? А что, мысль.

Уснула Юля сразу после начала. Фильм прошел мимо – открыла глаза на финальных титрах. Усмехнулась: «Ну ты, мать, даешь».

В кинотеатре было душно, и Юля с радостью выскочила на улицу. Глотнув свежего воздуха, бодро пошагала к метро.

Падал легкий и редкий снег и тут же таял. Было тепло, она расстегнула молнию куртки.

Юля думала о Кружняке. Представляла его лицо – серые глаза, густые, широкие брови, тяжеловатый квадратный подбородок, красивый прямой нос, крупные, яркие губы. И волосы, густые, почти седые, жесткие. Ей захотелось прижаться к нему, вдохнуть горьковатый запах его одеколона и провести ладонью по его волосам.

«Остановись, – велела она самой себе. – Он даже не захотел тебя увидеть. Наверное, решил, что все, хватит. И правильно! Эта история никому не впрок».

Кружняк позвонил спустя три дня. Сухо и коротко сказал:

— Все готово, можешь зайти и забрать документы.

Сердце забилось так часто, что стало трудно дышать.

— К тебе? – быстро спросила она.

— Можно и ко мне. А если удобнее, забери на проспекте Вернадского. Сегодня или на днях.

— Сегодня! – выкрикнула она. – Можно сегодня?

— Можно, – после паузы ответил он, – в семь на Вернадского.

Дрожали руки. Юля заходила по комнате. Надо обрадовать Клару. Позвонить в Мансуровский и рассказать своим. Кружняк все сделал. Выходит, они действительно всесильны? Главное, что сегодня они увидятся! Как же она соскучилась! Дожить бы до вечера.