Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 52 – Мария Метлицкая

Дымчик засмеялся.

— Это было громкое дело, во всех европейских газетах писали. Маргарет такая-то, фамилию, как понимаешь, не помню – отравила своего старого мужа. В общем, детки старались от души. Но доказать ничего не смогли, улик не было, а вот надежды лишить русскую мачеху абсолютно всего по-прежнему были. Травили они нашу рыжую года три, чего только ни делали! Ну и довели. Разбилась наша Ритка. Машину на списание, а ее, бедолагу, в госпиталь. Собрали, напичкали железом, писали, что она наполовину состоит из металлических конструкций, ну а кроме переломов было и другое – почка, что ли, оторвалась, селезенку удалили.

Дымчик замолчал и посмотрел в окно.

— Короче, досталось ей по полной. Как думаешь, божья кара?

Ошарашенная Лиза молчала. В горле стало так сухо, что она не могла говорить. Глотнула остывший кофе, откашлялась.

— Господи, бедная Ритка…

— Да, жалко дуреху, – кивнул Дымчик. – Казалось бы: вот, нашла! Нашла свое Эльдорадо! И богатый, и не обременил, сказка, а? Так нет же, и насладиться не успела. В начале тяжбы счета заморозили, снять можно было сущие копейки, просто чтобы с голоду не сдохнуть, государство-то гуманное, демократическое. А потом видишь как получилось… В Европе долго писали об этом деле, даже по телику показывали, а я, дурак, не сразу понял, что героиня сюжета наша Ритуля! Фотки-то черно-белые, а сколько лет прошло? Да и газетные фотографии, ты же знаешь. И она здорово изменилась, худая стала, костлявая. Но главное – глаза. Злые, холодные, полные ненависти.

Он помолчал.

— А потом эта фотография: в инвалидном кресле. Она как старуха, скрюченная, скособоченная, голова вниз, позвоночник… А рядом медсестра с чемоданчиком. Такие дела…

Дымчик допил кофе и помял в руках сигарету. Было видно, что ему невыносимо хочется курить.

— Ну что? – Он выдавил из себя улыбку. – Расстроил я тебя? Извини.

Лиза махнула рукой.

— При чем тут расстроил… А дальше, что было дальше? Чем все закончилось?

Дымчик пожал плечом.

— Дальше расследование. Год, два, три. Понятно, что мало кто был на стороне потерпевшей. Детки подключили частного детектива, он начал копать. И про первого мужа, Женька́ этого – оказалось, он был наркоман. И про второго, норвежца, умершего странной смертью. А потом и до Москвы докопались.

Дымчик испуганно посмотрел на Лизу.

Она сидела с белым застывшим лицом, со сцепленными до синевы пальцами и ровной, как на балетном экзамене, окаменевшей спиной.

— И что они накопали в Москве? – хрипло спросила она.

— Ой, Лиз! – недовольно поморщился он. – Ты думаешь, я только и делал, что следил за ней? Что у меня, дел больше не было? Попадалось в газетах – читал. Нет – и не думал об этом.

«Ну да, – подумала Лиза, – ему-то что. Это я всю жизнь трясусь как осиновый лист: приедет, найдет. Да нас и искать не надо… А ему все всегда до фонаря, если это не затрагивает его личные интересы».

— А, вспомнил! – обрадовался он. – Кажется, это было по телику! Короче, назвали ее аферисткой и чуть ли не наркоманкой, злодейкой и похитительницей чужих кошельков. Этакой акулой, сжирающей богатых мужей. И, кажется, сказали пару слов про Россию: дескать, и там наследила, ребенка оставила в приюте, больную мать… Но это так, коротенько, двумя предложениями, чтобы еще больше раскрасить образ русской аферистки. Я торопился, телевизор работал фоном, в общем, помню плохо, но что-то типа этого.