Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 80 – Мария Метлицкая

Сейчас главное – уехать, и уехать подальше. Не могу смотреть на нее и слышать ее голос, слушать ее указания и претензии, видеть вечно недовольное лицо – она всегда мной недовольна, ну да, я же не оправдала ее надежд! Наверное, я в свою мать, но разве я в этом виновата? И кстати, Ба! Я хочу найти свою мать и посмотреть ей в глаза! И спросить, кто мой отец, я же имею на это право?

Буду скучать по тебе и Тошке, даже не представляю, как буду без вас… Но по-другому не получается, извини!

Напишу с корабля, и ты обязательно пиши, пиши про Тошку, как он и что, и скажи ему, что я его люблю и просто уехала в командировку, но обязательно за ним приеду!

Бабуль, еще раз прости и обязательно меня дождись, ладно?

Твоя Аня».

Лиза дочитала письмо, свернула его вчетверо и обвела глазами кухню.

Потом взяла пепельницу, спички и подожгла письмо.

— Что ты делаешь? – закричала Мария. – Зачем?

Лиза молча смотрела в окно.

— Где ты это держала? – спросила Мария, кивнув на свидетельство.

— Под подоконником, – ровным и спокойным голосом ответила Лиза. – Там же, где когда-то нашла твои письма.

Мария покачала головой.

— Умница, мозгов палата, – вздохнула она. – Ох, Лиза… И что теперь будет?

— А ничего, – ответила Лиза, – жизнь понюхает. Понюхает, и, может, что-то дойдет. Главное – Тошку не увезла. А с остальным мы разберемся. Окрошку будешь?

Мария тихо заплакала.

— Задавила ты ее, Лиза. Ты же… как трактор! – Мария махнула рукой. – Осуждаешь ее? А напрасно! Ты же мальчишку у нее изъяла, с первого дня отодвинула – мое, и все тут. Мой ребенок. Ты была ему матерью, а не она! Ты не давала ей почувствовать ответственность, она как сестра ему была, старшая сестра, а матерью была ты. Ну и вообще, Лиза… Ты очень хорошая. Очень. Но ты… непробиваемая! Просто железная и зачастую бессердечная, даже жестокая!

— Ничего себе! Я?..

Лиза от возмущения задохнулась, а потом махнула рукой.

— И правда, яблоко от яблони… – помолчав, сказала она тихо.

И быстро пошла к себе.

«Даже по имени не называет, – всхлипнула Лиза. – Ни мать, ни Елизавета Владимировна, как иногда, с иронией… Ну и черт с ней, не пропадет. Мать она хочет найти, а заодно и отца? Ну-ну, удачи! Мать… А я кто? Кто – я?»

Как же обидно было Лизе, как больно!

«Но главное – Тошу не забрала, – в сотый раз подумала она и вытерла слезы. – А остальное переживу. Не впервой».

Все так: и жестокая она, и железная. Но как можно сделать женщину главной и отвечающей и при этом требовать от нее хрупкости, нежности и покорности?

7

Чертаново от слова «черт»?

Накануне переезда поехали с Тошкой в Чертаново. Там все было по-прежнему – та же громада одинаковых, плотно стоящих домов, чахлые деревца, которым еще расти и расти, гулкие подъезды, пахнувшие побелкой и покраской. Правда, прибавилась парочка магазинов и детский спортивный клуб «Ромашка» (что за название?).

Лифт не работал, и Лиза с Тошкой медленно поднялись на восьмой этаж.

Картонная хлипкая дверь – толкни – откроется, и ключ не нужен. Но ключ был, и дверь открыли.

В квартире пахло клеем и пластиком.

Скучные, дешевые, серые в полоску обои. Желто-коричневый линолеум, салатовая плитка в ванной и туалете.

Но больше всего раздражали потолки: после четырехметровых на Кировской казалось, что эти, два шестьдесят, лежат на голове… Ну а комнаты были просторными, квадратными, с большими окнами. И кухня – большая и светлая, не сравнить с шестиметровой и темной теперешней, где половину пространства занимала огромная чугунная батарея.