Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 52 – Мария Метлицкая

— А мне? – тихо спросил Дымчик.

Той же ночью Ритка родила здоровую крупную девочку.

— В папашу, – скорбно сказала она. – Такая же лошадь.

Врачи удивленно переглянулись – в папашу? Папаша-то хилый, жидкий, какое в папашу?

Молока у молодой матери было не просто много, а очень много.

— Сцеживаться? – возмущалась Ритка. – Я что, корова на дойке? Перекройте мне молоко, я вам не молочная ферма, я женщина! Что – «как же ребенок?»! Господи, какие же вы серые! Весь мир кормит смесями, а вы только и знаете – грудное вскармливание, грудное вскармливание! Да в импортных смесях все сбалансировано, все витамины и микроэлементы! Делайте мне укол, а не то я сама что-нибудь сделаю! Перевяжусь, а вы будете виноваты!

Уж каких капризных мамочек видали эти стены – но эта мамаша, Маргарита Анатольевна Кравцова!.. А ведь никто, седьмая вода на киселе – ни дочь, ни внучка, дальняя родня! А выпендривается как дочь самого!

А не наорешь и выпиской не пригрозишь: не те правила, не тот контингент. Но перекрыть молоко?.. Ответственность колоссальная, только с согласия родственников!

Муженек молчал, не поднимая на доктора глаз. В общем, тот еще муженек – ребеночка заделал, а повзрослеть не успел. Мамаша же Маргариты Анатольевны, новоявленная бабка, охала, ахала, как болванчик кивала и обещала непременно, сегодня же, поговорить с дочуркой и «врезать ей так, что мало не покажется».

— Очухается! – твердо пообещала Полечка. – Обещаю, что очухается и придет в себя.

Как же! Ритка и разговаривать не стала. Скандалила, требовала укола и срочной выписки.

Сгорая от стыда, Дымчик в который раз проклинал Ритку. За все: и прошлое, и предстоящее. Кажется, теперь он был испуган по-настоящему, и куда повернет его, так сказать, жена, было неясно. Одна надежда на Полечку… Но, кажется, и она теряет «квалификацию». Надорвалась на дядьке, растеряна и не похожа на себя прежнюю.

Полечка применила последний и, как ей казалось, самый верный и безотказный аргумент:

— Будешь выпендриваться, я ее у тебя заберу, поняла?

— Хоть сейчас! Бери хоть сейчас! – заржала Ритка. – Что? Испугалась?

Вышли с Дымчиком на улицу и долго молчали.

— Что с ней делать? – спросила расстроенная Полечка. – Вот же стерва! Думала, хоть ребенок ее приведет в чувство. Ан нет, все такая же зараза!

— Как-нибудь образуется, – вяло ответил Дымчик. – Ну я пошел?

— Иди, – кивнула теща. – Иди, раз торопишься.

Полечка проводила его недовольным взглядом и усмехнулась: еще один! Не многим лучше. Тот еще папаша, все до фонаря. И что делать? Васильича не привлечешь, сам еле дышит. Написать сватье? А той-то какое дело? У этой фифы Стеллочки насыщенная жизнь – посольства, приемы, магазины… Какое ей дело до какой-то там внучки? Да и невестке она была не рада, и свадьбе этой. Не дура ведь, понимала, почему сын женится, видела, какое у него настроение. Что ей до нас и до наших проблем…

«Значит, опять все на мне? Васильич, ребенок… А сил у меня… Нету сил. Совсем нету».

И Полечка заплакала.

Еще недавно ей казалось совсем другое: вот, внучечка родилась, большая радость, – но сейчас от радости ничего не осталось, одна тоска и отчаяние. Вырастила чудище – вот и расхлебывай. Не в детдом же малюточку отдавать. Свое, кровное. Значит, выдюжит.

И, прибавив шагу, Полечка бодро пошла к метро. Смахнула слезы: еще не хватало, чтоб кто-нибудь увидел! Не дождетесь.