Книга Болевой порог, страница 101 – Ольга Вечная

Меня тошнит от себя, потому что больше, сказать по правде, не от чего. Усугубляет ситуацию неуместность мысли: какая она хорошенькая в моем пиджаке.

Я, блядь, не знаю, что тут сделать можно.

Мобильник в ее руке снова вибрирует, Соня деловито почесывает нос и хмурится. У нее красивые черты лица, большие голубые глаза и чувственные губы. Фигура ладная, тонкая талия и соблазнительные формы. Вообще не похожа на девочку из моей памяти. Хотя дело, конечно, не в этом. Я был не слепым, а жестоким.

Неудивительно, почему прораб так хочет ее этой ночью. И я знаю, что он будет стараться в койке, потому и скачет вокруг нее как тот козлик. Глаз не сводит. Она очень хороша: умная, живая, язвительная.

Ее большой палец зависает над кнопкой «принять вызов». Но не проводит по экрану.

— Сонь, это как-то связано со мной?

— Что именно? - она поднимает глаза и смотрит недоуменно.

Мне так жаль.

— То, что ты прячешься в кустах от человека, который мечтает отлизать тебе.

Я вдруг думаю о том же и прикусываю язык.

— Эмм. Не думаю: твое присутствие мне без разницы. Я прислушиваюсь к себе и собственным желаниям. Я имею на это право, - последнюю фразу она, кажется, цитирует из какого-то учебника.

— Хочешь прогуляться? Проветрить голову.

— Шутишь? Что я скажу Артему?

— Наври. Я тебя умоляю, ты постоянно лжешь на работе, я бы даже сказал, наполовину - это твоя работа. А я прикрою.

* * *

— А это мой убогий брат. Зовут его уродец. Батя навязал, пока повез свою шлюху по магазинам. Имейте в виду, он заразный - не трогайте его. Стой там, уродец, понял? Подойдешь ближе, чем на два метра, я тебя урою. Уйдешь с площадки - я тебя урою. Будешь играть и смеяться - я тебя урою. Понял?

Мне четыре, и я понимаю.

* * *

Я просыпаюсь и прежде, чем открыть глаза, делаю ревизию - башка не болит. Не трещит. Не раскалывается. И это уже само по себе событие.

Прислушиваюсь к себе ещё тщательнее - приятная тишина, штиль, мой мозг не горит, напротив, его будто омывает прохладное соленое море. И это после того, как мы с Соней накидались коктейлями в баре.

Вру. В четырех барах.

В первом мы ржали так громко, что перекрикивали живую музыку и получили замечание. Раза три.

Во втором она сняла туфли под столом и, порозовев, сложила ноги на мои ботинки. Я думал только о том, что мне нельзя ее целовать, даже если так сильно хочется.

В третьем мы спорили с барменом о составе коктейля «яблочный мартини» и рецепте ромовой бабы. Кажется, нас потом выгнали.

В четвертом сидели рядом на высоких стульях, плечом к плечу и смотрели на закат. Или это был уже рассвет? Чертов Питер, никак не привыкну.

Я давным-давно практически полностью исключил алкоголь, особенно в дни приступа, потому что он большой провокатор.

Но вчера мы поймали одну волну.

Она впервые улыбалась мне, и я, кажется, поплыл и поддерживал ее во всех начинаниях, наплевав на последствия. Ну сдохну от боли и сдохну, зато сейчас весело. Переживу.

Признаюсь, я никогда в школе не видел, чтобы она смеялась. Да и на работе тоже, особенно для меня.

Хорошо посидели.

Открываю глаза и вижу незнакомую люстру. Судя по дизайну - я в каком-то отеле, до дома так и не добрался. Воспоминания просыпаются вместе со мной: ну да, помню, как мы с Соней ближе к шести будили администратора. Она, должно быть, дрыхнет за стенкой.