Книга Болевой порог, страница 103 – Ольга Вечная

Его рубашка расстегнута, покрытая светлыми волосками грудь часто вздымается. Руки напряжены, вены вздулись.

Чтобы перетерпеть это, я медлю.

Усилием воли беру себя в руки и по возможности беспечно улыбаюсь:

— Расслабься. Ты увидел большую кровать и заявил, что пойдешь поменять номер. Я согласилась и тут же легла спать. Ты постоял немного, подумал. Потом спросил, можешь ли прилечь рядом на одну минуту, чтобы потом спуститься к администратору. Снял штаны, повесил их аккуратно на стульчик, а я сказала, что ты чертов педант. Но ты в этот момент уже дрых.

— Слава богу, - он облегченно выдыхает и опускает глаза, и я, пользуясь случаем, зажмуриваюсь. Мог бы радоваться не так открыто, все же я женщина.

Мне немного горько.

Хорошо. Мне капец как горько, но я переживу это.

Морев тем временем берет меня за руку, перебирает пальцы.

— Я так боюсь тебя обидеть, - тараторит. - Повести себя по-скотски, меня ломает от одной мысли.

— Забей. Ты вел себя как джентльмен.

— Ты уверена?

Мой смешок получается нервным.

— Ты вообще понимаешь, что происходит? - стараюсь спрятать уязвленность за шуткой. Он смотрит так пристально, и в груди замирает. Хочется запустить руку в его волосы, растрепать их ещё сильнее. - Я успокаиваю тебя, что ты не делал ничего плохого. Как жизнь могла привести нас к этому?

Вместо ответа он сжимает мою руку, подносит к лицу, но в последний момент только упирается лбом в мои пальцы. Сердце совершает ещё один болезненный кульбит, а потом следом с десяток таких же. Я даже поднимаю руку, чтобы коснуться его. Погладить. Притянуть к себе…

Ошпарившись о смертельно опасную мысль, замираю. Пульс грохочет в висках, я лихорадочно ищу происходящему объяснение.

Наверное, дело в том, что у меня не было разгульной жизни. После переезда я долго работала над собой, чтобы вообще с людьми нормально разговаривать, а потом, едва голову подняла, родилась Лиза.

Бабуля помогала, конечно, только благодаря ей я умудрилась закончить универ, но времени на бары как-то не находилось. Я все время шла за какой-то целью: дотянуть до садика, накопить на первый взнос, не дать обмануть себя при продаже квартиры, а потом покупки и так далее и тому подобное. А вчера мы просто… я даже не знаю, как ещё назвать то, что мы делали. Отрывались? Я ни о чем не беспокоилась, словно в моей жизни нет проблем, мы много смеялись и маялись дурью.

Единственное, с чем я не смогла справиться, - так это с потребностью помыться. Под утро проснулась от мысли, что грязная.

Обнаружила, что у Морева ужасно волосатые ноги. От холода это, видимо, не особенно спасает, и он трогательно скрючился на краю. Окно закрывать не стала, вместо этого укрыла его одеялом, сходила в душ, переоделась в футболку и свежее белье - брала с собой, так как планировала поехать к Артему. И прилегла на другой край кровати.

Честно говоря, я даже постирала стринги. Черт, они же сушатся на батарее, надо первой попасть в душ. Не надо ему на них смотреть: высмеет мой красный разврат.

— Я бы себе не простил, - признается Захар вдруг. - Сразу крест на мне, как на человеке.

Ну ещё бы.

Нет, ну вы слышали? Прямо крест.

Уголки губ дрожат и норовят опуститься, но я с этим справляюсь.

Поборов обиду, произношу уже почти спокойно:

— Не волнуйся так сильно. Во-первых, я не бываю настолько пьяной, чтобы с кем-то переспать и забыть об этом. И вчерашний вечер - не исключение. Пусть я ужасно устала из-за подготовки к корпорату и, собственно, от самого корпората, а потом нашего безумного трипа, но была в полном сознании. Во-вторых, я бы никогда не легла спать рядом с тобой, если бы даже на секунду допустила мысль, что ты видишь во мне женщину.