Книга Болевой порог, страница 127 – Ольга Вечная

— Привет, Захар! - в трубке раздается голос Юли, его жены. - Матвей спит, что-то срочное?

— Ты не могла бы его разбудить?

— Эмм. В крайнем случае могу, но он с самолета.

— Точно! Он же прилетел сегодня из Мюнхена, я совсем забыл. Тогда отбой, пусть отсыпается, завтра наберу.

— Время почти полночь, у тебя все в порядке?

— У меня на четыре часа меньше.

— Ты же в Питере, да, я никак не привыкну. Так что случилось? Может, я все же могу помочь?

— Да. То есть нет. Понятия не имею.

— Теперь ты меня пугаешь.

— Я сам себя пугаю.

— Та-а-ак?

— Кажется, я… - усмехаюсь самой мысли и все же, чуть помешкав, озвучиваю ее вслух: - влюбился.

Я стою у клиники: весь день принимал ремонт, только закончили. Соня у меня дома одна. Вернее, я надеюсь, что она у меня дома, потому что я ее там оставил шесть часов назад, однако не привязал к мебели, задушив в себе эту наказуемую обществом инициативу. Гарантий нет никаких.

Почему именно в данном случае отсутствие гарантий тревожит?

— Как ты это понял? Погоди, мне нужно это осмыслить... Серьёзно? Я просто уточню: ты только что произнес слово «влюбился» и местоимение «я» в одном предложении.

— Я в курсе. Это сделано сознательно.

— Насколько все серьёзно?

— Я уже позвонил Оксане и предупредил, что помолвки не будет. Вы билеты, кстати, можете не сдавать, приезжайте все равно. Я не против увидеться.

— Ты отказал Оксане?! О господи! Бедненький!

— Да уж, - тяну. - Я не понимаю, как долго это может продлиться. И если не долго, то как продлить.

— Ты хочешь это продлить?

— Есть подтвержденная экспериментом теория, что присутствие близкого человека рядом помогает снизить уровень боли. Допустим, это так. Допустим, близость какой-то (пусть особенной) девушки теперь имеет для меня настолько большое значение. И мне сейчас настолько хорошо, что я хочу это продолжить.

— Так в чем проблема?

— У меня пазлы не складываются. Эффект эксперимента коррелировал с показателями эмпатии у участников. Чем выше эмпатия, тем заметнее присутствие партнера снижало боль. Но, Юля, все знают, что у меня низкий уровень эмпатии. Мне плевать на всех и все. Как так получается, что само ее присутствие мне одновременно больно и приятно? Ее голос баюкает мою голову. Ее объятия рождают такое волнение, которое я не могу описать. Что я даю себе слово не делать ничего в ее отношении, так как умом все понимаю, но мгновенно переобуваюсь, просто видя ее реакции. Я подобрал слово «влюбился», потому что помимо прочих оно имеет какой-то обреченный смысл. Типа как разбился.

Влюбился-разбился-прекратился.

Конец пришел, в общем.

— Погоди-ка. Я ещё раз уточню: Оксана согласилась выйти за тебя, но тебе это уже не надо? Ты сообщил об этом ей?

— Да, сообщил.

— И не испытываешь сожалений по этому поводу?

— Мне жаль ее расстраивать, она старалась, выбирала ресторан и так далее. Время, получается, потрачено зря. Мне слишком часто стало жаль тех, кто страдает от последствий моих поступков.

И потому мне теперь совершенно невыносимо быть собой.

— Может быть, ты наконец-то понял, что ошибался на свой счет?

— Ты вообще сейчас о чем?

— Мы с Матвеем и Андрюхой твои друзья, и никто из нас не считает, что у тебя отсутствует эмпатия.

— Разумеется, вы так считаете.

— Разумеется, нет, и никогда не считали. Ты прекрасный врач, замечательный руководитель и хороший, надежный друг.