Книга Болевой порог, страница 158 – Ольга Вечная

— Вы взрослый мужчина, который много лет назад выбрал во враги маленькую девочку и превратил ее жизнь в ад. Вы заставили меня считать себя обузой, страшной, глупой и во всем виноватой. И я потратила половину жизни и кучу, поверьте, кучу денег, чтобы перестать верить вашим словам. Я вам давно ничего не должна. И я хочу, чтобы вы немедленно собрали свои шмотки и вымелись на улицу из моего дома. Я не хочу больше ни видеть, ни слышать о вас. И если, мама, ты хотя бы раз заикнешься о нем, я и тебя вычеркну из жизни.

— И если кто-то сейчас попробует сказать, что она преувеличивает, - добавляет Захар, - я повторю, но уже другими словами.

— Соня! Ты меня просто убила… ты меня размазала.… - шепчет мама.

— Папа, это ты писал? Папа, ты больной, что ли? - возмущается Митя. - Мама, ты знала?

Мама краснеет неровными пятнами.

— Это не так. Димочка, скажи им, Дима, это же не ты?

— Какой ужас! - театрально вздыхает Нина Александровна.

— Ваш сын неадекват! Полный неадекват! По нему тюрьма плачет! - срывается моя мама. - И психбольница!

— О, Господи, безумная семейка, - стонет мама Захара.

— Под стать нашей, - пожимает плечами Захар.

— Мне надо… на воздух. Другой воздух, здесь невозможно дышать. Захар, отвезешь нас в отель?

Мы с Захаром переглядываемся, и я киваю ему идти. Дальше я сама. Теперь я смогу. Все смогу.

— Вы не сможете быть вместе, - говорит бабушка, когда мы с ней и Митей идем к выходу. Мама с дядей Димой отстали то ли из-за трости, то ли чтобы поговорить. - Слишком сложно, детка, слишком многое между вами. Это абсурд. Я думаю, он больше не позвонит тебе. И ты ему не пиши.

Захар

Эксперимент 11. Живое прослушивание тяжелого металла повысило переносимость боли.

Оксана открывает дверь, видит меня, пытается ее захлопнуть, но я успеваю поставить ногу.

— Захар, я не одета!

— Да и пофигу.

— Езжай к своей телке! Пусть она тебя радует обнаженкой!

— Смотри, что у меня есть, - просовываю в щель между дверью и косяком телефон, на котором открыты два купленных билета на концерт ее любимой группы «Bad Omens». - Последние исследования утверждают, что тяжелый металл в живом исполнении повышает переносимость боли. Насчет «Bad Omens» как именно тяжелого металла я бы поспорил, но как врач все равно прописываю тебе концерт от апатии.

Пару мгновений она размышляет, потом все же сдается и открывает дверь. На Оксане розовая пижама - она и правда никуда не собиралась. Встреча с родней через час.

— Ты со мной в Стамбул на этот концерт, как я понимаю, не полетишь?

— Найдешь кого-нибудь повеселее.

— Да ну тебя. Ненавижу. Больше всего на свете я теперь ненавижу именно тебя.

— А я всегда буду за тебя. Иди сюда. Ну ладно тебе.

Я протягиваю руку, и Оксана со вздохом, нехотя, подходит, а потом крепко обнимает меня за шею, и я похлопываю ее по спине, чувствуя, как правильно все стало.

— Ты мне жизнь разрушил, - шмыгает она носом.

Я не выдерживаю и смеюсь:

— Ну а это точно неправда.

— Клянусь.

— Нет. У тебя была отличная жизнь, сейчас отличная жизнь и впереди будет только лучше. Ты встретишь нормального чувака и будешь счастлива, и, кстати, ты чертовски ещё молода, а твоя мать гонит.

— Спасибо.

— Собирайся, нас ждет чертов ужин, ради которого мы собрали хренову тучу самых неприятных людей в одном месте. Ну, ещё твоих родителей и моих друзей Адомайтисов.