Книга Болевой порог, страница 170 – Ольга Вечная

Пишу ей: «Лиза у Степана, скоро приеду».

Софи: «Спасибо, люблю тебя».

Вот черт.

Смотрю на ее сообщение, перечитываю несколько раз, ощущая рой мурашек от шеи до самой поясницы. Обычно я никогда не отвечаю, что «тоже», или что-то такое же сопливое. Слишком много милоты, не в моем стиле. При этом с некоторым ужасом ожидаю, что, не получая взаимности, в один день она перестанет так делать.

«Центр боли» месяц назад распахнул двери для нуждающихся в помощи. Запись заполнилась на три месяца вперед, и нам пришлось срочно расширять часы приема и добирать специалистов. Именно этим сейчас и занимается Софи в будни и выходные.

Организация - это ее конек. А ещё эта девушка, как и я, просто обожает деньги. Даже, может, поболее.

Ее кабинет самый большой после моего, и получила она его по блату. Он утопает в зелени и вообще получился светлым и уютным, поэтому Ольга Андреевна постоянно оказывается здесь, как ни зайду. Главный бухгалтер всегда безукоризненно вежлива и лояльна, когда дело касается работы. Но во всех остальных ситуациях поглядывает на меня волком, причину чего я так и не выяснил.

— Мы скупили половину зоомагазина, - сообщаю я, зайдя в кабинет. - Твой ребёнок доволен.

Соня отрывается от бумаг и улыбается:

— Ты научишься говорить ей «нет». Однажды.

— Нет, мы возьмем миску на сто рублей дешевле?

— Лиза - чудесная девочка, - деловито подчеркивает Ольга Андреевна. - И кстати, она даже внешне похожа на вас, Захар Григорьевич. Издалека вылитая ваша дочь. А если кто говорит гадости, тот вы не слушайте.

— Да вроде никто не говорит мне гадостей.

— Внутренний голос?

— Ольга Андреевна, что?

— Переживаю, как вы с Лизой поладите.

— Мы поладили вроде бы.

— И хорошо! Вы знаете, я вас зауважала намного больше после этого. И все зауважали. Мужчина, который меняет свои принципы ради любви, - это лидер, который гордо ведет за собой людей, - сообщает она, собирает бумаги и поспешно выходит из кабинета.

Провожаю глазами:

— Что она имеет в виду? Какие принципы?

— Неважно, - улыбается Соня, выбираясь из-за стола и подплывая ко мне.

— Ты точно ничего ей про меня не говорила? - хмурюсь.

— Ты это о чем?

Соня потягивается и обнимает меня за шею, я тут же подхватываю ее под бедра и усаживаю на стол.

— Ну, не знаю. Почему она считает, что, общаясь с твоей дочерью, я меняю какие-то принципы?

Соня пожимает плечами:

— Может быть и ляпнула, что ты не любишь детей, откуда все упомнить?

— Классно. - Я задумываюсь, вспоминая все моменты, когда персонал мне намекал на то, как здорово иметь большую семью, особенно Кузя (кстати, вот от кого не ожидал). Но Соня уже гладит мое лицо, шепчет приглушенно, а я обожаю, когда она так делает:

— Как ты? Как голова? Вижу по глазам, что тебе больно.

Закрываю глаза.

— Терпимо.

С самого утра в левую половину словно навтыкали кинжалы, я ощущаю их каждое мгновение этого дня настолько отчетливо, что впору в зеркале проверять, не торчат ли рукоятки из головы. Плохо спал, ворочался, расплата не заставила себя ждать. Таблетки не подействовали, такое бывает. Просто хреновый день, ещё один из тех, которым я не собираюсь сдаваться.

— Вот здесь, да? - мурлычит Софи, поглаживая нужную часть головы. Я не люблю говорить о своей боли с кем-то, кроме врача. Обычно люди не любят бесплатно вникать в чужие проблемы, грузить их - равно отталкивать. Я сам такой - беру за приемы недешево. Но в отношении Сони однажды сделал исключение.