Книга Чудо для Алисы, страница 98 – Елена Левашова

— Я приехала обличить твоего трахаля! Его сладкие обещания и красивые слова не стоят выеденного яйца. Думаешь, ты надолго? Богдан обманет тебя тоже, потому что он лжец… – надломленным голосом произносит Алла.

— Уезжай, Алла, – отвечаю. Пора заканчивать цирк. – Я сочувствую твоей потере. Хотя… – перевожу взгляд на машину и усмехаюсь. – Похоже, тебя уже утешили! Привет жениху!

Калитка ржаво скрипит, впуская меня во двор. Я закрываю ее на засов и облегченно приваливаюсь к холодному металлу. Дорожки заботливо расчищены дедушкой, из трубы струится сизый дым.

Звук закрывающейся водительской двери вспарывает деревенскую тишину. Быстро же она смирилась… Я почему-то думала, что Аллочка станет ломиться во двор следом за мной! Лопата для снега пришлась бы очень кстати. Под капотом урчит двигатель, затем слышится скрип шин по заснеженной дороге. Алла уезжает.

Поднимаюсь по ступенькам крыльца почти бегом, стремясь укрыться в своем жилище, как в коконе. Я устала от лжи и фарса, чужих разборок и собственных напрасных ожиданий…

— Внучка приехала, Глаша, иди скорее сюда! – завидев меня в прихожей, кричит дед Никита. – Дай-ка обниму тебя, Алиска! – Из кухни доносятся оханья тети и металлический звук противней.

Прижимаюсь к теплой груди старика, пахнущей табаком и горячим хлебом, и всхлипываю. Пружина, которую я долго сдерживала, наконец лопается…

— Эх ты… – Дедушка гладит меня по голове и кряхтит. К его заботливым рукам присоединяются ладони тетушки Глаши.

— Лисена моя, девочка… Ну что случилось? – Она обхватывает мое лицо руками и пристально смотрит в глаза. – Зря ездила, дочка?

— Ничего не зря, тетя Глаша, – утираю слезы и вздергиваю подбородок. – Я нашла могилу папы. Долго рассказывать… Если коротко: уголовное дело возобновят.

Старики охают и нетерпеливо потирают руки в ожидании моего рассказа.

— Мой руки, Лиса, и садись к столу. Столько с Никитой наготовили. Поешь и все нам расскажешь, – тетя Глаша возвращается на кухню.

Дед Никита преграждает мне путь и упирает руки в бока.

— Признавайся, чего плачешь? – спрашивает старик, как только из кухни возобновляется звон посуды. – Я случайно… машину заприметил возле забора. К тебе, поди, приезжали?

Протяжно вздыхаю и молча киваю.

— Что приторному шоколадному десерту от тебя понадобилось? – шепчет он заговорщически, озираясь по сторонам. Очевидно, делиться секретом с тетей Глашей дедушка не собирается.

— Дедуля, ты знал про картины?

— Да, – чуть помедлив, отвечает он. – Богдан помочь хотел, Алиска, помочь… – Никита Сергеевич виновато отводит глаза.

— А зачем обманывать?

— Ты бы не взяла деньги, ведь так?

— Так…

— Ну вот. Дурочка ты, Лисенка. Выброси глупые мысли из головы и пойдем есть, – довольно крякнув, старик хлопает меня по плечу.

Дедушка и тетя кормят меня как на убой. Я рассказываю им про горные приключения и подробности расследования, умолчав о лавине. После еды я избавляюсь от пропахшей костром одежды и принимаю горячую ванну. Вода ненадолго успокаивает царящие в душе и мыслях хаос и смятение. Я щедро сдабриваю обветренную кожу кремом, наношу на кончики волос маску. Откинувшись на подголовник, я дремлю, наслаждаясь звуком льющейся из крана воды. Часовой заплыв в ванной прерывает настойчивый стук в дверь.

— Алиска, телефон разрывается! Похоже, Мир Труд Май звонит? Я не стал сам отвечать.