Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 11 – Елена Левашова

Мирослав

Шелковистая ткань блузки мягко облегает ее плечи. Хрупкие плечи, с недоумением и досадой замечаю я.

Люба вскидывает кисть с короткими ярко-красными ноготками и поправляет выбившуюся из хвоста рыжую прядь, а я слежу за ее движением, не в силах отвернуться. Красивая линия тонкой, мать ее, шеи, пухлые, накрашенные красной помадой губы. Не помню, чтобы женская шея или губы лишали меня способности контролировать себя, но сейчас, признаюсь, я едва дышу, захлебнувшись изумлением.

Я обидел ее, и короткое «Вы меня с кем-то путаете, молодой человек!» заставляет особенно остро почувствовать себя ничтожеством.

Я никогда не был пай-мальчиком, но обида, скользнувшая в ее потухших глазах, кажется мне почти смертельной.

Два года назад Люба предложила перепихнуться без обязательств, чем я не преминул воспользоваться. На что она надеялась? На взаимность? Глупо.

Перед глазами, как наяву, предстает растянувшееся на целую вечность мгновение: та же Люба, румяная, пухлая девчонка в смешной вязаной шапке, смелая и напористая девушка-терминатор, навязавшаяся на наше с Алисой Рябининой свидание. Тогда Лисенок не была замужем за моим другом, а я пригласил ее, чтобы позлить Богдана. Их неприкрытая симпатия, томные взгляды и пылающие девичьи щеки вызывали во мне умиление и желание поскорее соединить влюбленных. Мы прогуливались по аллеям заснеженного парка, я кормил девчонок пирожными в модной кофейне и учил кататься на коньках, а после…

– Как бы это сказать… В общем, я приглашаю тебя на кофе.

– Пончик, я правильно тебя понял?

– Д-да.

– Не хочу тебя обидеть, Пампушка, но булочкам я предпочитаю яблочки.

– Я хочу этого. И еще… Я тебя люблю.

Снег хрустел под ногами, как разбитое стекло, когда Люба вела меня по расчищенной дорожке дворика, освещенного уличным фонарем. Сжимала дрожащей горячей ладонью мою руку, боясь, что я передумаю. А когда мы зашли в темную прихожую старенького деревенского дома, Люба обняла меня и поцеловала.

Неловко, неумело, едва касаясь теплыми губами… А я даже не успел сказать ей, что не целуюсь… Толкнулся ей в рот языком, испугав неожиданным для меня самого напором.

Я хотел сделать одолжение неуклюжей полной девчонке, стать ее сказочным принцем на эту ночь. Благодетелем. «Я люблю тебя…» – шептала она, срывая с моих застарелых болячек струпья, обнажая глубокие раны, нанесенные самыми близкими людьми. Чего она ждала от меня? Откровений, отчего я такой бесчувственный и циничный? У меня нет сердца, чтобы верить во всю эту бурду. Я вырвал его, ампутировал, чтобы никогда и никому не давать шанса причинить мне новую боль.

И я трусливо сбежал, твердя себе в бесконечном повторе: «Я ничего не должен… не должен… без обязательств».

— Мир, ты слышишь меня? Поужинаем вместе? – лепечет Диана, сбросив воспоминание о неприятном эпизоде, как прилипшую к ботинкам грязь.

Минутой назад она пялилась на мою ошалевшую от вида Любы рожу, и приглашение на ужин вместо расспросов выглядит как минимум странно.

Стеклянные наполированные двери выпускают нас под темное ноябрьское небо. Диана зябко кутается в шарф и крепко сжимает мою ладонь.

— Ну так что? – повторяет она. Срывающиеся колкие снежинки остужают разгоряченную кожу, прогоняя остатки наваждения.

Пустеющую парковку банка заметает снегом. Мимо проносится компания велосипедистов в низко натянутых на лоб шапочках, окатив нас водой из подмерзшей лужи.