Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 8 – Елена Левашова

— Да! – театрально протягивает Диана и закатывает глаза. – Ей противопоказан алкоголь. Так выплясывать на глазах у подчиненных мужа… Это… Хм. Да и на Никите она висела, как обезьяна на пальме.

— Да ладно тебе! Зато было весело.

Я готов сделать что угодно, лишь бы не возвращаться к разговору о проведенной вместе ночи, отношениях или, куда хуже, женитьбе.

Облокотившись на стол, я подхватываю табличку менеджера и кручу ее в руках.

— Перепелкина Любовь Петровна. Ну ни фига себе совпадения! – выпаливаю я.

— Ты знаешь ее? – небрежно бросает Диана.

— Я знал другую, с такой же фамилией… Не бери в голову. Видела бы ты ее – настоящий бомбовоз! Бомба, а не девушка. Она может работать вышибалой в клубе, но никак не менеджером солидного банка.

Диана внимательно смотрит на меня, а затем начинает громко смеяться.

— Ну ты даешь, Боголюбов! А-ха-ха! Бомбовоз, подумать только. Офигеть! Я смотрю, ты пялишь всех без разбору…

Ее раскатистый смех тонет в звуке открывающейся смежной двери. Кабинеты банка оснащены подсобками для сотрудников: выходит, пока мы здесь болтали, менеджер прятался совсем рядом с нами? За хлипкой узкой дверью?

— Добрый вечер, извините за опоздание, – доносится уверенный громкий голос, а затем из дверей появляется она… Люба.

Люба

— Любаша, выручишь меня вечером?

С Федорцовой Оксаной Сергеевной мы работали на хлебопекарном заводе в Снегиреве. Пожалуй, объясню по порядку, как я туда попала. Мама моей подруги Алиски, Марина Тимофеевна, три года назад устроила меня на «маковку» простым бухгалтером.

Вскоре она умерла от тяжелой болезни, а другая работница, Валька Иванова, ушла в декрет, перед этим выйдя замуж за моего бывшего ухажера – Петьку.

Как сейчас помню обеспокоенный, беспомощный взгляд директора завода, оставшегося без двух сотрудниц.

— Начальником отдела будешь ты, – кивнул он Оксане Сергеевне. – А ты, Любанька, замом. Смотрите, бабоньки, подведете – шкуру спущу.

Узнав о намечающемся повышении, я воспрянула духом: заняла деньги у родителей и поехала в Москву на обучение. Отчего-то я верила, что способна на большее, чем работа в «маковке».

Система управления предприятием, полный курс по бюджетированию, финансовая оценка инвестиционных проектов – я с трудом сейчас вспомню все курсы и мастер-классы, пройденные у аккредитованных тренеров.

Дебет и кредит, графики, отчетность – моя природная среда обитания. Что поделать, цифры я люблю. «Ни петь, ни рисовать» – говорила обо мне раньше мама. А еще «ни шить, ни вязать». Я технарь. Даже Алискина мазня не вызывает во мне трепетного чувства прекрасного.

«Любань, ты разве не видишь, как старик страдает, глядя на улетающих в теплые края птиц?» – возмущалась подруга, указывая пальчиком в перекошенное лицо деда на картине.

«Вижу, Лисена. Как ты могла такое обо мне подумать?» – спешила ответить я, зевая от скуки.

В один из таких же хмурых осенних дней в мой кабинет влетела Оксана Сергеевна.

— Глянь-ка, Любаша, не вижу без очков: новый филиал банка в городе отстроили?

Я вцепилась в газету, вычленяя из текста главное: отбор сотрудников проводит конкурсная комиссия из Москвы. Претенденты на должность проходят собеседование и экзамен.

— Экзаменаторы решили скрыть вопросы от претендентов. Так, получить место в филиале крупного столичного банка посчастливится избранным специалистам, – деловито прочитала я, зловеще захлопнув пахнущие свежей типографской краской страницы. – Вы поверили, Оксана Сергеевна? Да чтобы нас, простых сельских тружениц…