Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 21 – Елена Левашова

— Деда, ты опять за свое! – раздается голос Лисенка из гостиной. – Отдыхай, пожалуйста, ты нам здоровый нужен, – она ласково гладит Никиту Сергеевича по плечу. – Привет, Любанька, – а это уже бросает мне, растянув губы в довольную улыбку.

— Никита Сергеевич, спасибо вам большое, – отвечаю старику и обнимаю Алису.

Она закрывает дверь за недовольно бурчащим дедом и нетерпеливо стаскивает с моих плеч куртку. Зеленые глаза девчонки как-то странно и возбужденно горят. Неужели…

— Пойдем скорее на кухню, – заговорщическим тоном шепчет она. – Тетя Глаша ватрушек напекла.

Алиска тянет меня за руку в пахнущую ванилью кухню. К слову, здесь тоже все поменялось – деревянные добротные полы, современная бытовая техника и новая отделка сотворили помещение похожим на картинку из модных журналов интерьера.

— Лисенок, ну какая ватрушка? Мама котлетами накормила, – недовольно надуваю губы.

— Прекрати заниматься ерундой, – морщит лоб подруга. – Скоро просвечиваться будешь! Ну серьезно, сколько можно худеть?

— Да не худею я! Вот! – хватаю ватрушку с блюда и смачно откусываю. – Фкуфно…

Алиса смеется, глядя на меня, и, продолжая причитать, разливает чай. Торопливо, неловко, в каждом небрежном движении пальчиков выдавая нетерпение.

— «Это» случилось? – тоном агента под прикрытием спрашиваю я и тянусь цепкими ручонками ко второй ватрушке.

— Нет, – равнодушно отвечает она, перехватив мой настороженный взгляд.

Я ненавижу ее спокойное «нет», привычное короткое слово, убивающее надежду. «Наверное, не знаю, не уверена…» Лисенок отвечает всегда одинаково, рубит сплеча этим проклятым «нет».

— Тогда почему ты такая загадочная? – спрашиваю я. Ватрушка вмиг становится невыносимо тяжелой. Опускаю руку на стол и делаю обжигающий глоток чая. – И где Богдан?

Лисенок подозрительно смотрит на меня, словно прощупывает взглядом. Заправляет темную кудрявую прядь за ухо и наконец произносит:

— Богдан уехал в город навестить сестру и отца. Я о другом поговорить хотела… Люба, что происходит у вас с Миром?

Я закашливаюсь, поперхнувшись горячим чаем и мгновенно проступившими слезами. Звук его имени, как спусковой крючок, расслабляет сжатую внутри меня пружину. Чашка в руке начинает предательски подрагивать, с громким звоном я возвращаю ее на блюдце и закрываю лицо руками… Не хочу разочаровывать Алису своей исповедью.

— Господи… – шепчет она, вставая с места. – Пошли в спальню, Любань.

Я ничего не вижу за проступившими слезами, только чувствую… Ее горячая ладонь мягко касается плеча, а затем крепко хватает меня за руку. Слышу… Собачий лай раздается с улицы, скрипят половицы, потрескивают поленья в камине. Бреду, как слепая, следом за Лисенком, сосредоточившись на окружающих звуках и пульсирующей, почти осязаемой боли в груди.

— Любочка, расскажи мне, – мягко произносит Алиса, усаживая меня на софу возле окна. Я бросаю затуманенный взгляд на заснеженное окно и, сморгнув слезинки с ресниц, виновато перевожу его на подругу.

— Нечего рассказывать, Лисен. С некоторых пор сценарий наших с Боголюбовым отношений не меняется.

— Любаша, он звонил вчера Богдану. Пьяный. Из какого-то клуба, судя по громким звукам. Разбудил нас… – начинает она, а у меня холодеет в жилах кровь от страшного предчувствия. Неужели он посмел обсуждать меня с Богданом? Выносить наружу подробности наших отношений? Я виновато опускаю глаза в пол и молчу: пускай Лисенок говорит.