Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 22 – Елена Левашова

— Спрашивал о твоем… парне. Боголюбов, конечно, выразился более грубо, – Лиса закатывает глаза и цокает.

— И все? Больше ничего не говорил? – оживляюсь я и вытираю лицо от слез.

— Нет, Любаша. А должен был?

Честное слово, зная беспринципность Боголюбова, я бы не удивилась, если он растрезвонил по всему городу о нашем «сотрудничестве» за столом переговоров.

— И что ты ответила?

— Сказала как есть: Люба, мол, встречается с молодым человеком. Мир расспрашивал, кто он и как его зовут, – сконфуженно протягивает Алиса. – И я…

— Назвала его имя?

— Нет, Люба. Наговорила ему всякого…

Алиска начинает нервно ерзать, сидя на мягкой широкой кровати, а потом замолкает. В повисшее безмолвие врывается ее тихий вздох, а затем всхлип. Черт, за Лису я готова порвать любого! Ей-богу, даже Боголюбова. Тем более Боголюбова.

— Алиса, ты что? Алисонька…

— Любочка, я испортила все, да? – всхлипывает она. – Я ведь думала, ты забыла о нем, об этом рыжем бабнике! Наговорила ему всякой ерунды – о вашей с Максом любви неземной, о скорой свадьбе, о том, какая наша Любаша счастливая и влюбленная. А сейчас вижу тебя и понимаю…

— И правильно ты сделала, Алиса, – обрываю подругу. – И ничего ты не понимаешь. Подумаешь, понимает она! – важно вздергиваю подбородок и чопорно поджимаю губы. – Надо было еще о дате свадьбы приплести что-нибудь или о цвете моего свадебного платья, – довольно посмеиваюсь и потираю руки.

— Ох, Любанька, – улыбается Лиса сквозь слезы. – Любишь его, да?

А я не знаю, что ответить… Люблю? Рядом с ним я теряю рассудок и не могу дышать, превращаюсь в сплошной чувствительный нерв… Задыхаюсь в пучине своих чувств, тону, падаю на дно и поднимаюсь, чтобы увидеть его глаза и снова утонуть…

Убейте меня, если любовь приносит столько мучений!

— И ничего я не люблю! Глупости какие… Нужен он мне, бабник, грубиян, врун безответственный и безалаберный… И вообще… – пыхчу, как паровоз, мельком замечая сверкающие в глазах Лисенка смешинки.

— Расскажи мне, – просит она мягко, поглаживая мою ладонь.

И я рассказываю… О крашеной мымре и обидных словах, о жалкой попытке Боголюбова извиниться и о том, что случилось после… Глаза Алиски сверкают яростью после моего пылкого содержательного рассказа о просьбе Мира «встречаться».

На лбу подруги обозначается крохотная морщинка, она прикусывает губу, боясь обидеть меня опрометчивым высказыванием. Молчит. А я жду, что же она скажет?

— Что ты решила, Любаша?

— А что тут решать? Он наиграется, отряхнется и пойдет дальше, а я…

— А ты?

— А я просто умру.

Мирослав

«Непревзойденный дизайн и волнующая грация дикой кошки, скорость, драйв, респектабельная роскошь – качества по-настоящему культового легендарного автомобиля. Не каждому подвластно приручить ягуара! Не бойся, рискуй, играй… Откажись от подделки!» – низкий обольстительный голос, льющийся из радиоприемника, раздражает.

— Достало, – тянусь к регулятору громкости и уменьшаю звук до минимума. Кожаное сиденье издает слабый скрип, когда я устало откидываюсь на спинку. Капли глухо разбиваются о лобовое стекло, слабым звуком разбавляя вязкую напряженную тишину.

Я не видел Любу семь дней. Сто шестьдесят восемь долбаных часов, мучащих разум обрывками пьяных воспоминаний. Спотыкаюсь о них, как о назойливое препятствие, то и дело мешающееся под ногами. Хочу смять их в кулак, как исписанный листок, и задвинуть подальше, но они крутятся в голове заезженной надоевшей кинолентой.