Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 35 – Елена Левашова

Мальчишка… Долговязый, на вид лет десять-двенадцать. С двух сторон его поддерживают мама и Люба. Я догоняю их на бетонных ступеньках крыльца и, бесцеремонно оттолкнув маму Любы, занимаю ее место. Всплеснув руками, женщина удивленно ахает.

— Боголюбов, ты с ума сошел? – шипит Любаня гневно. – Мы сами справимся, уходи отсюда!

Мальчишка раскрывает рот в немом вопросе, с интересом впиваясь в меня взглядом. Рыжий, конопатый, в смешной вязаной шапке с бубоном, он заставляет меня улыбнуться.

— Привет, боец. Не против, я помогу тебе добраться до отделения?

— Лю-ю-б… Мам… – растерянно протягивает он, переключая взгляд с матери на сестру.

— Любаша, это тот мальчик? Дружок Богдана Рябинина, так? Он был на свадьбе, – замечает мама Любы, сбросив с плеч напряжение.

— Да, мамуля, это он. Только он гинеколог, – щеки строптивой красавицы вспыхивают при указании моей профессии. Она стыдливо отводит взгляд, очевидно, вспоминая тщательный «осмотр» доктора Боголюбова на ее рабочем столе. – А мы обойдемся без его помощи.

— Потерпи меня немного, – сухо бормочу я. – Ради брата ты можешь это сделать?

Люба проглатывает негодование. Молча берет мальчишку под руку, позволяя мне разделить ее ношу.

Я оставляю троицу на лавочке возле приемного отделения. Забираю из рук растерянной Веры Николаевны, мамы Любы (мы успели познакомиться), направление на госпитализацию и стопку бланков с анализами.

— Квитанцию об оплате операции можно посмотреть? – важно спрашиваю я.

— А это еще зачем? Больница подтвердила поступление средств на счет, поэтому… – рычит Любаша.

— Квитанцию!

— Люба, ну зачем ты так? Молодой человек помогает нам, а ты… – журит ее мама.

— Люба, покажи мне квитанцию, – с мольбой в голосе произношу я.

Поджав губы, девчонка протягивает мне листок. Я владею двумя аптеками и почти не трачу деньги отца, регулярно поступающие на мой счет. «Доля в бизнесе» – объясняет старик в ответ на мои протесты. Лишаю собравшихся женщин и детей своей «приятной» компании, устремившись по лестнице в бухгалтерию, на второй этаж.

— Инна Юрьевна, срочно сделайте перевод по реквизитам, которые я отправил на почту, – командую по телефону бухгалтеру – молодой старательной женщине, поступившей мне на службу по рекомендации Рябинина.

— Как оформить, Мир Михалыч? Благотворительность?

— Именно так.

Люба

Мелькающую перед глазами картинку с уверенностью можно назвать: «Врачи в их естественной среде обитания». Кабинет со свежим ремонтом и пахнущей пластиком мебелью, в центре включенный негатоскоп.

Мир что-то уточняет у профессора Баскакова, ведет кончиком ручки по рентгеновскому снимку Алешкиного бедра, а Всеволод Андреевич объясняет подробности операции с присущей ему как профессору медицины тщательностью.

«Эндопротезирование… рассасывающаяся пластина…» – термины чужды для понимания, как и собственные чувства.

— Всеволод Андреевич, можно вас на пару слов? – деловито произносит Мир, когда обсуждение заканчивается.

Он бросает на меня короткий взгляд и выходит вслед за моложавым профессором. Я никогда не видела Мира таким уверенным, умным и увлеченным своим делом и испытываю непривычное волнение. Новое чувство – щемящее, царапающее изнутри странным трепетом.

Ловлю себя на мысли, что пялюсь на него. Провожаю взглядом удаляющуюся высокую фигуру с сильным разворотом плеч и длинными ногами, задыхаясь от накатившей боли узнавания. Я помню, что под темно-синей пижамой скрываются твердые мышцы и упругий зад, а на груди у Боголюбова – слева – выбита татуировка увитого сосудами сердца.