Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 95 – Елена Левашова

— Мир, пожалуйста, – ее ладошки хаотично скользят по моей влажной спине, заставляя ускориться. Напрягаюсь всем телом, замираю, впитывая ее наслаждение, плещущееся на дне карих глаз. Заглушаю ее громкий и надсадный крик поцелуем и застываю на мгновение, изливаясь в нее.

— Боголюбова, ну ты даешь, – шепчу хрипло, слизывая капельки пота с ее верхней губы. – Не удивлюсь, если соседи пожалуются на нас управдому.

— Иди ты, Боголюбов. Ты сам виноват. И вообще, Мир, ты… Ты… – она перебирает мои волосы, стыдливо пряча лицо в изгибе моей шеи.

— Великолепный любовник, ты хотела сказать?

— Что-то типа того. И очень скромный!

За окном сгущаются сумерки. В свете ночника кожа Любы напоминает расплавленное золото. Мы блаженствуем, напрочь истратив силы. Любаша сидит на моих бедрах, а я лениво перебираю ее длинные шелковистые пряди, глажу плечи.

Не могу отвести взгляда от ее пухлых губ, больших налитых грудей, с трудом умещающихся в моих ладонях. Определенно беременность к лицу моей жене. Странно, но чувство голода не проходит, а становится только сильнее.

— Люба, мне нужно кое в чем признаться, – заправив прядку ей за ухо, протягиваю я.

— Что случилось? – с тревогой в голосе спрашивает она. Сбрасывает мои руки с плеч и прикипает к лицу строгим взглядом.

— Загляни в свой паспорт.

Она подозрительно сощуривает глаза и, обернувшись простыней, шлепает в коридор. Соседи совершенно точно пожалуются управдому, потому что возмущенный вопль Любаши слышится на весь подъезд.

— Я тебя убью, Боголюбов! Как ты посмел лишить меня свадьбы?! Я же так мечтала! Черт! – в меня летит большая подушка. – Я даже платье выбрала из каталога Алиски Рябининой!

— Послушай, не кипятись! Свадьба будет. В любой день, когда ты захочешь, – прижимаю девчонку к себе, используя древний мужской способ закрыть женщине рот – целую ее. – Мы сыграем свадьбу, поняла? Шикарную, самую лучшую, такую, какой ты ее себе представляла. Я… я просто боюсь тебя потерять.

Отвожу глаза, не выдерживая ее пристального, проникающего до костей взгляда. Похоже, я понял секрет обольщения моего пончика.

— Я тебя люблю, – надтреснутым голосом произносит Люба и прижимается ко мне. – И тоже боюсь потерять. Но это не значит, что тебе все сойдет с рук! Ай, щекотно, Боголюбов! Подожди, я же маме ничего не сказала!

— Хочешь, я сам поговорю с ней?

Любаша качает головой, приосанивается и, к моему удивлению, встает с кровати. Расхаживает по комнате, пробуждая во мне сразу два желания – заключить ее в объятия и рассмеяться. Ну, честное слово, она выглядит забавной в моей цветастой простыне.

— Мамуля! Нет, ничего не случилось. Я тут просто… в некотором роде… я… замуж вышла. Да, за Боголюбова, мама. Да, очень его люблю, ты же знаешь! Мамочка, не плачь, пожалуйста.

— Вера Николаевна, не волнуйтесь, мы приедем завтра, – выхватываю у Любаши трубку, слушая всхлипывания своей тещи в динамик. – Спасибо за поздравления. Да, по-настоящему расписались. И, кстати, она теперь Боголюбова!

Я сбрасываю звонок и опрокидываю Любашу на кровать. Вернуться к приятному занятию мешает входящий вызов на мой телефон. Настроение опускается до нуля, когда я слышу голос капитана Винника…

Капитан Винник уговаривает меня дать показания. Он божится, что допрос не подстава и моей свободе ничего не угрожает. Сердце предательски покалывает, когда я воскрешаю в памяти ненавистные стены Следственного комитета. Любаша чувствует исходящее от меня волнение и тут же гасит его искренним участием.