Книга Бабочка в стекле, страница 101 – Елена Левашова

— Анечка... – слов не было. Вернее, их было так много: несказанных, заранее подготовленных, придуманных им для объяснения с ней, что они, словно люди в толпе, растворились, обесценились. Мама Анюты почувствовала себя неловко: она тактично извинилась и вышла «подышать» свежим воздухом.

— Борь, спасибо тебе... Мне так хочется покоя. Просто отдохнуть, выспаться. Я сама себя довела до такого! – Боря молча сжимал её кисть. Она тихо дышала, а ему хотелось затаить дыхание, чтобы не нарушить её покой.

— Анька, я буду молчать. Я понимаю все... Хочешь, я вообще буду сидеть в коридоре? – он наблюдал, как пульсирует вена на её бледной шее, как обострились тени под глазами и впали щеки.

— Нет, ты что? А зачем тебе вообще здесь сидеть? Я вроде не умираю. – Анна улыбнулась, и ему было приятно, что она уже способна шутить.

— Слава Богу, не умираешь. Я просто волнуюсь, мне хочется быть рядом... – он с нежностью посмотрел в её глаза. – Ань, ты не будешь против, если я отправлю тебя в санаторий? После больницы. Чтобы ты полностью окрепла. Или в жаркую страну погреться?

Она удивленно смотрела на него. В этот момент в палату без стука вошёл Отто с огромным букетом белых лилий. Анна их терпеть не могла, но это самая меньшая их вина. Они источали резкий запах, противопоказанный ей сейчас. Отто был свеж и благоухал отменным парфюмом. В другой ситуации Борис расценил бы его действие как насмешку или издевку. Но он был так искренен и старателен в своей абсурдной выходке, что винить Борис его не стал. Его круглое лицо, блеклые небольшие голубые глаза преобразились от свидания с Анной.

— А погреться Аннет поедет со мной в Египет! В наш отель. Там сейчас замечательная погода, и я уже все приготовил к приезду моей любимой! – он посмотрел на Бориса, обозначив своё преимущество. – Так что, спасибо холдингу за заботу, но мы справимся сами! – он жестом приказал Борису уступить место, сунув Анне практически под нос свои цветы.

Анна оцепенела от неожиданности. Она не смогла промолвить ни слова. Слезы застилали глаза, в носу защипало, и она, судорожно вдохнув воздух, состоящий из коктейля ароматов, дернула кислородную маску на себя. Борис быстро сориентировался: он нажал кнопку вызова врача и резко выхватил цветы из рук Отто. В следующую минуту он выскочил с букетом в коридор, не зная, куда его деть. К счастью, мимо проходила молоденькая медсестра, которой Борис их вручил.

Он спешно вернулся в палату, совершенно разбитый. Ему отчаянно хотелось быть рядом, защищать её от всех, оберегать. Казалось, он отойдёт на минуту, и Анне сделается хуже, ей навредят без него. Ему хотелось все держать под контролем. «Шут гороховый, явился-таки...».

Едва Борис вошёл в палату, как Отто тут же набросился на него.

— Борис, что происходит? Ты желаешь объяснений?

Нет, объясняться с ним Борис не хотел.

— Отто, мы не на базаре, в конце концов! Ты не догадался, что ей противопоказаны резкие запахи? – они вышли в коридор, не желая беспокоить Анну своими спорами. Говорили по-немецки. Отто бросал искры, скалился, то снимал, то надевал снова свой модный клетчатый пиджак, спрашивая Бориса, когда запах парфюма ощущается меньше.

Борису вся эта нелепая ситуация была неприятна. Главное, о чем он радел – здоровье Анны. Приходить сюда и находиться здесь он будет столько, сколько посчитает нужным. Не считаясь ни с кем, кроме неё, если она его не оттолкнёт.