Книга Загадай меня, страница 64 – Елена Левашова

Сквозь ветра вой и шум дождя – кричу, зову.

Услышь меня!

— Услышь меня… Услышь меня. – Давлю из себя слова, а потом смыкаю глаза, ощущая в теле молниеносно растущую слабость.

Наверное, я засыпаю или теряю сознание… Когда в бок упирается что-то острое и твердое, я вздрагиваю, как от электрического разряда.

— Тихо, Джина, тихо! Место! Напугаешь тут нам… Кто это здесь у нас? – звучит возле уха мужской голос.

По лицу скользит лучик фонарика. Разлепляю глаза, встречаясь с чернильными сумерками обрушившегося на меня неба. Звезды едва различимы. Я что пролежал здесь до ночи?

— М-м-м… – пытаюсь встать, но тело простреливает острая боль.

— Тише, сыночек, тише. Видишь меня? – над моим лицом вырастает лицо старика – густые, почти белоснежные брови, мужицкая борода топором, шапка-ушанка, шерстяной шарф, обмотанный вокруг шеи в два оборота.

— Вижу.

— Я Александр Федорович, живу неподалёку. Встать можешь?

— Нет.

— Разберемся. Джина, зови Сильвера! – командует он огромной, похожей на медведя собаке. Та послушно заливается лаем, и на ее зов бежит крупный хаски. – Зовут-то тебя как?

— Федор, – блею, как раненый олень.

— Как папку моего! Сейчас погрузим тебя в сани и отвезем в домик. Ничего, Федька, прорвемся… Повезло тебе, что дед Саша мимо проходил.

Я стискиваю от боли зубы, когда Александр Федорович снимает с ноги капкан, а потом затягивает меня на низкие, застеленные старым ковром сани. Садится рядом, запрягая собак.

— Держись крепче, Федька, едем домой. Ночью обещают метель!

Фёдор

Сани бегут по пышному снегу, поскрипывают, подпрыгивают на ухабах, унося меня в неизвестность. Зимнее небо с тускло мерцающими звездами, верхушки деревьев, крупные хлопья снега – картинка кружится перед глазами, как музыкальный мобиль, успокаивает, убаюкивает… Смыкаю веки, сосредоточившись на разливающейся по телу боли… Слышу стариковский голос Александра Федоровича, подгоняющего собак. Он звучит громко и твердо, а потом растворяется в вое зимней вьюги…

— Эй, Федя, просыпайся, приехали, – вздрагиваю от голоса старика и безуспешно пытаюсь встать. – Ммм…

— Тише, не торопись, милок. Фу, Джина, перестань!

Шершавый собачий язык прохаживается по моей щеке, оставляя влажный след. Приподнимаю слабую кисть и треплю огромную голову маламута. (Аля?скинский маламу?т — порода ездовых собак аборигенного типа, предназначенная для работы в упряжке, одна из древнейших пород собак. Своим названием Аляскинский Маламут обязан племени Малемиутов. Примечание автора).

— Руки двигаются, уже хорошо, – кряхтит Александр Федорович. – Я сейчас тебя в дом затяну, Федор. На ковер переложу и затяну. Ей-богу, справлюсь!

— Вы простите меня… Честное слово, я бы сам… Да только не могу пошевелиться. Спина болит очень, – пытаюсь оправдаться, да только дед меня не слушает.

Мостит на снегу «устройство для затягивания» и аккуратно меня перекладывает.

Через некоторое время я оказываюсь в просторной бревенчатой избе – душной, наполненной ароматами меда и трав. Дрова в печке звонко потрескивают, пищат и взрываются, отдавая комнате живое тепло. Дед укладывает меня на низкую койку с твердым матрасом. Из груди старика вырываются хрипы, на лбу выступают капельки пота. Он устал таскать меня – здорового высокого парня, превратившегося в кусок неподвижного мяса! Черт! Мне стыдно доставлять деду столько хлопот, но, видит бог, я и вправду не могу пошевелиться.