Книга Загадай меня, страница 69 – Елена Левашова

— Да брось ты, сынок. Помог я тебе, пригодился на старости лет, и на том спасибо… Думал, схороню тебя тут… Десять дней горел факелом. Рана нехорошая, я боялся, что…

— Забыли, дед Саша. Выкарабкался, значит, жить буду. Только бы на ноги встать.

— Встанешь, Федька. Корсет тебе нужен, но придется подождать – метель не унимается. Вчера удалось метров пятьсот пройти. Ну… может, больше. Шишек кедровых принес. Сейчас поужинаем и орешков тебе начищу. – Дед Саша любовно оглаживает свою квадратную бороду.

Сердце сжимается от благодарности и охватившего меня чувства несправедливости. За что старику такие испытания? Хотел бы я посмотреть в глаза его сыну! Да и лесхоз? Неужели, им трудно использовать старика на благо лесу?

Дед Саша наливает в алюминиевую миску два половника супа, отрывает кусок неровной самодельной лепешки и, прихрамывая, идет ко мне. Садится на табурет и принимается меня кормить. Руки у меня работают отменно, но упрямый старик запрещает поворачиваться или приподниматься на локтях.

— Ешь, Федька, набирайся сил. Потерпеть недолго осталось – зима-то не вечная. – Дед Саша подносит ложку к моему рту. – Как думаешь, папка твой… как он сейчас?

А мне подумать страшно, как… Уверен, о моем исчезновении уже сообщили. В голове вспыхивают черно-белые кадры страшной картинки: папе звонят неизвестные люди, сообщают о гибели сына (ясное дело – две недели искать человека в зимнем лесу никто не станет), он бледнеет, синеет, падает навзничь, сокрушается… Моя мама замерзла в лесу, а отец больше всего на свете боится повторения…

— Стараюсь не думать об этом… Интересно, нашлись ребята? Знаете, чего я боюсь? – произношу торопливо и глотаю очередную ложку вкуснейшего супа.

— Знаю, сынок. Боишься, что похоронили тебя. Научились жить без тебя, я прав?

— Да… Что забыли, не ждали… И что она… – прикусываю язык.

— Ух ты! Оказывается, «она» существует? – усмехается дед Саша. – Девушка твоя, Федька?

— Да… то есть нет. Не знаю, Александр Федорович. Не нужен я ей.

— Она тебе так сказала? А ты… что же? – хмурится старик.

— Она подруге своей написала, что не любит… И что я ей не нужен. Из-за этого я в тайге задержался: откладывал, как мог нашу встречу и объяснение. А я… наверное, так и останусь бобылем, потому что никого не вижу возле себя. Только ее. Только она. Варя…

— Варвара, значит? – улыбается дед Саша. – Не правильно это, Федька – прятать голову в песок и избегать разговора. Пусть в лицо скажет тебе, а подруге… Бабы трепаться могут, чушь молоть, напраслину всякую гнать. Знаешь, как моя говорила, если спрашивали?

— Как? – произношу так громко, что Джина, лежащая возле печи, поднимает голову.

— Чтобы бабы на меня не смотрели, Надька моя, царствие небесное, выдумывала, что я бью ее и денег не даю. Никогда ничего хорошего обо мне не говорила. Вот так баб отваживала. Так что… Не бери в голову, сынок. Вернешься домой, и поговорите.

— Хороший вы, дед Саша.

— Сыночка своего Сашей назови, вот и будет деду благодарность.

— Ладно. Если он у меня будет. – Закатываю глаза.

— Кстати, Федька. Про тебя сегодня спрашивали.

— Что же вы молчите?! Ай! – поднимаюсь на локтях, чувствуя острую, резкую боль, концентрирующуюся в пояснице. Сильвер издает грозный рык и приподнимает голову.

— Лежи, сынок. Подозрительный парень интересовался, – шепчет дед. – Явно браконьер.