Книга Помоги вернуть сына, страница 12 – Елена Левашова

Заставляешь, хрен ты лукавый! Еще как заставляешь. Ты ничего не делаешь просто так. Вот это я встрял! Оставляю мысли невысказанными и сухо прощаюсь с «потенциальным» тестем. Бреду к байку, плавящемуся под летним солнцем, на ходу вспоминая про звонок Сереги Дунаева – я был занят Зоей Федоровной и сбросил входящий.

— Дунай, прости. Был в кабинете одной милой женщины. – Отвечаю, запуская двигатель. Кавасаки взрывает тишину громким ревом. – Ты что-то узнал насчет…

— Утырка зовут Олег Бояринов. – Деловито отвечает он. – Попросил нашего общего друга из следкома разузнать новый адрес. Завтра утром наведаюсь. Тут недалеко – за городом в поселке Малиновом.

— Не понимаю… Как тебе это удалось? Ни телефона, ни хрена… – произношу вслух, мучаясь сомнениями. Почему Лада не записала отцом этого Олега? Поставила в строке об отцовстве сына прочерк?

— Очень просто, – ухмыляется Серый. – Я же за ним тогда следил до самого дома. Опросил соседей. Кстати, они и твою курочку в гостях у этого козла частенько видели.

Стискиваю челюсти так, что скрипят зубы. Значит, ходила к нему? Была со мной, а потом бежала и ложилась под какого-то урода… Дрянь… Чего ей не хватало?

— Поезжай завтра. Расскажи про сына, Ладу… Может, одумается? Я же своими глазами видел, как он ее живот гладил!

— Будет сделано, шеф. Новости сообщу сразу же.

Рус.

— В общем, он во всем признался, – цедит Серый. Тянется во внутренний карман джинсовки за сигаретами и нервно закуривает. Его сбитые костяшки мелькают перед глазами как немой укор.

— Так ты выбивал из него… признание? Бля*ь, Серый, – вытаскиваю сигарету из пачки и встаю с места. – А нафига нам его признание? Я тебя за чем послал? – дым обжигает легкие.

— Чего ты кипятишься, Рус? Я его спросил знаешь, мол, такую-сякую? Ладу Аракчееву? Он подтвердил. Но про ребенка сказал, что…

Сердце пропускает удар. Что я хочу услышать? Хлюпик осознал ошибку и, под внушительным влиянием кулаков Серого, воспылал к Ладе прежней любовью?

Или признался, что ничего у них не было? И я не так все понял, был слеп или находился под влиянием магии… Призрачная надежда отлетает прочь, как испуганная птичка, растворяется в сизом сигаретном дыме после уточнения Серого:

— Он с бабой какой-то живет. Ребенок ему не нужен.

— Так он не отрицал, что… – хочется смять в кулаке сигарету, но нет… Маленькая дрянь этого не стоит.

— Рус, хорош. – Обрывает Серый. – Ушлёпок не отрицал ничего. И удивления не проявил. Если бы у них с твоей цыпочкой ничего не было, стал бы он… В общем, не нужна она ему. И ребенок тоже. Попросил оставить его в покое и больше имени Лады Аракчеевой не произносить.

— Спасибо, Дунай. – Выдыхаю слова вместе с облаком дыма. Сминаю сигарету в пепельнице и подхожу к окну. Она скоро придет… Я расскажу ей, что делать и прогоню прочь. Пусть сама разбирается. Дунаев уходит, многозначительно вздохнув. Бесшумно прикрывает дверь, не нарушая вязкой тишины.

А потом приходит она… Стучится тихонько, шуршит за дверью, как мышка. Интересно, что она ищет? Пистолет, чтобы прихлопнуть меня?

— Заходи! – кричу, прерывая метания Лады.

Сейчас она войдет, я ей объясню, что делать, брошу на прощанье какую-нибудь гадость или колкость и выгоню…

— Здравствуйте, Руслан Анатольевич. – Шелестит Лада. Прижимает к груди дурацкую сумку, учащенно дышит, так и не решаясь мне что-то сказать.