Книга Плохая жена. Цена свободы, страница 15 – Елена Левашова

«Скажи же что-нибудь, дура! Отшей его, пусть отвалит», — шепчет мне внутренний голос.

— А ты могла бы сделать что-то, не думая? — шепчет он, сверля меня взглядом.

— Совсем не думая? Безрассудный поступок?

— Знаешь, что мне иногда, кажется? — произносит Давид, отпуская мою ладонь. — Люди перестали слушать себя. Заменили инстинкты, веления сердца холодным расчетом. Им проще купить.

Меня словно током бьет… Сердце колотится, заглушая окружающие звуки.

— Да, я совершала такие поступки, — бросаю я равнодушно. Буднично, словно речь о походе в магазин. — Как ты сказал, безрассудные. И я пообещал себе не повторять их больше.

— Алина Михайловна, что это там? Та самая ярмарка? — меняет тему Давид.

— Да.

Черт бы побрал этого холеного красавчика. Он все собой затопил… Щекочущим нос ароматом одеколона, энергетикой, необузданной сексуальностью, которую он надежно прячет подо лживой личиной.

Я точно знаю, что в нем пожар…

Наверное, мое пламя это чувствует. Или моя тьма…

Давид выходит из машины, ждет, пока я отстегну ремень и выйду. Улыбается, расстегивая верхние пуговицы и закатывая рукава рубашки.

— Черт, сколько клубники…

— Идем, у меня тут есть свой поставщик.

— У тебя везде свои люди, да, Алина?

— Михайловна. Мы не переходили на ты, Давид Русланович.

— Хорошо, я не буду вас смущать.

Устремляюсь к лотку Армена. Давид плетется за мной, а старик с огромными усами улыбается, издали завидев меня.

— О! Алина джан, привет. Ты к Тимофеевичу едешь? — зыкает он взглядом на высоченного Давида.

— Д-да…

— Молодец, муж… Решил помочь жене. Правильно, так и надо, Егор. А ты чего шарахаешься? Обними жену, она у тебя такая умница и…

— И красавица, — подыгрывает Давид, ни капли не смутившись.

Мои же щеки пылают. Конечности немеют, а в груди ощутимо печет… Зачем он так, а? Неужели, все знает обо мне и издевается?

— Алиночка, давай я помогу тебе выбрать, детка? — сипло шепчет он, притягивая меня к груди и невесомо целуя в щеку. Еще и еще… Подбородок, лоб, веки…

Господи… Мне хочется зажмуриться… И позволить ему все…

— А чего выбирать? Алина-джан знает, что у Армена Огаджаняна самая лучшая, отборная клубника. И малина тоже. Вы пока целуйтесь нам, старикам, на радость, а мои внуки погрузят все в багажник.

— Зачем? — высвобождаюсь из его объятий я, когда шумный Армен отходит в сторону. — Просто… скажи.

— Прости, я… Я пытался сохранить твою репутацию. Или было бы лучше сказать, что я Давид. И я никакой тебе не муж? Как бы отнеслись к этому мужики?

— Я совсем не подумала об этом. Наверное, я должна поблагодарить тебя?

— Поцелуем. На нас все пялятся. Ума не приложу, как ты могла скрывать от этих милых людей мужа? Они не знают, что ты богачка и владелица завода?

— Нет. Никто. Я скромная.

Приподнимаюсь на носочки и целую его в щеку…

Алина.

Я бессовестно лгу… Армен знает, кто я… Он знал моего отца и прекрасно знает Тимофеевича. И мужа моего… Вернее, того, чья фамилия стоит в графе «семейное положение».

Наверное, в городе нет ни одного человека, считающего наш с Егором брак счастливым. Его частенько видят с другими женщинами…

Он бесстыдно обедает с ними в ресторанах, катает по городу на кабриолете, сорит деньгами…

Его ухаживания мало похожи на щедрость — скорее, это подачка… Такие методы подойдут для «тарелочниц»… Никаких машин и бриллиантов, квартир и курортов.