Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
Пользуясь моим замешательством, Егор запирает замок и толкает меня к дивану… Глава 31 Алина. Что с ним случилось, не понимаю? Я всегда была нелюбимой и навязанной женой… Канючила, умоляла его жениться… Подписала дурацкий договор, желая заполучить Егора любой ценой… А теперь он стоит, как гора. Злой, напряженный, опасный… Я ни черта не понимаю, что от него ждать? Раньше я была уверена, что насквозь его вижу… Могу предугадать поступки, почувствовать настроение, снять напряжение правильными словами, утешить… Если мне что-то нужно было от Егора, я знала, как добиться желаемого… И получала все, кроме любви и развода… — Егор… Ты пожалеешь… Отойди от меня, прекрати, ты… Попробуй только коснуться меня хоть… — А почему нет, милая женушка? — шипит он, расстегивая ремень брюк. — Накувыркалась со своим миллиардером? И как он? — Не твое дело! Я не лезу в твою постель два года! Не таскаюсь к твоим любовницам, не устраиваю скандалов! Страх скручивает нутро… Он здоровый, высокий… Такой легко сломает мою шейку… Ему даже стараться не потребуется… — Я же сказал, что ты мне нужна, Аля… Попросил тебя подумать, дать мне шанс… — дрожащим шепотом произносит он. — Я в машине тебе говорил, что жалею о том, как вел себя… — А потом ты сказал, что врал! Евсеев, я устала от тебя… От смены твоего настроения, от ужаса, творящегося в доме… Когда ты найдешь в себе силы признать, что нам не по пути, и свалишь?! — Никогда, — хрипло шепчет он, демонстративно дергая ремень брюк. — Ты меня купила, помнишь? Я твой муж… Любимый, желанный… Ну, давай же, проси что хочешь. Помнишь, как уговаривала себя трахнуть? В красивое белье наряжалась, жопой крутила… А теперь я готов принять тебя даже после другого… Он обезумел, мамочки… Что с ним творится? Бледный, сосредоточенный, с обострившимися от возбуждения и злости чертами, Егор наступает на меня, раздеваясь на ходу. Расстегивает пуговицы рубашки, тянет молнию брюк… — Нет. Не приближайся ко мне, Егор. Я не хочу… Я не буду с тобой спать. Больше никогда. После всей этой грязи, после… — Я мужик, Аля. Мужчина, самец. Мне можно. А вот ты совершила роковую ошибку… И заплатишь за это… Озираюсь по сторонам в поисках чего-то тяжелого… Я не позволю ему ко мне прикоснуться. Никогда! — Ну… Женушка моя, чего ты прячешься? Ты же всегда хотела меня… Плакала, умоляла сделать тебе ребенка. Давидушку тоже просила? — Замолчи! И приди уже в себя, Егор! Между нами больше не будет ничего… Я решу с разводом, я… — Оставишь все мне? Вжимаюсь в стену, задевая локтем трюмо со стеклянной дверкой. Намеренно толкаю его, захлебываясь слезами. Я умру, но не позволю ему меня трогать… Он прав — раньше я просила, хотела этого… Искала причины его пренебрежения в себе. А теперь все… Я только Давида… Принадлежу ему… — Ах, ты же сучка! Иди сюда! — Отстань. Не трогай меня! Егор хватает меня за руки, подминает под себя и снова бьет по лицу… Во рту разливается металлический привкус крови, слезы застилают глаза… Я не смогу противостоять, больше нет… Морщусь от боли, чувствуя на бедрах его мерзкие руки… Никогда не прощу ему этого… Никогда… И себе тоже… — Нет, нет… Я не хочу… Умоляю, не трогай, — ору что есть силы. — Помогите! В двери оглушительно стучат… Егор отступает. Приходит в себя, натягивая штаны и нехотя отпирая дверь матери. |