Онлайн книга «Наваждение Беса»
|
Помещают в инкубатор, где наблюдают каждый час. Настька живет в соседней палате. Отказывается меня оставлять, но я настаиваю на ее отъезде домой. Какая разница, где она находится, если мы не видимся? Мне до чертиков надоели люди в белых халатах, препараты, уколы, бесконечные заборы крови, но я терпеливо отсчитываю дни, в надежде уйти отсюда живым и здоровым. Так проходит месяц. За ним тянется второй. Настя переводится на заочное обучение. Прилетает ко мне раз в неделю. Кладет ладошки на стекло и плачет, глядя через него на меня. — Ты похудел, Бесо, – шепчет одними губами. Я ее даже не слышу – угадываю слова, обращенные ко мне. Жадно ползу по ней взором, останавливаясь на животе. Он вырос. Да и Настюха округлилась, стала еще женственнее и красивее. – Я купила календарь. Он висит на холодильнике. Каждое утро я зачеркиваю красным фломастером день. Еще один день без тебя. Я очень скучаю… — Скоро меня отсюда выпустят, Насть. Врачи не разрешили ей пребывать со мной в палате. Предположили, что наш… хм… тесный контакт не будет способствовать моему выздоровлению. Или существенно его затормозит. Я и сам понимаю, что не смог бы просто на нее смотреть… — Мне показалось, что маленький толкнулся, Бесо. Наверное, мне кажется, хотя врач говорит, что это возможно, – улыбается она. Наши ладони разделяет несколько миллиметров стекла. А наши сердца больше не разделяет ничего… Словно нет расстояния, трудностей, испытаний, недосказанностей… Они остались в прошлой жизни. — Не кажется. Живот уже торчит, Настена. Приеду и… буду тебя есть медленно, обгладывать каждую косточку. Облизывать, целовать, ласкать… Черт, у меня в глазах темнеет только от этих разговоров. — Вот и не говори, не волнуй себя и меня. Я тебя очень люблю, Бесо. И я придумала имя нашему сыночку. — Зря, моя красавица. У тебя там девочка – такая же светленькая и вкусная, как ты. И я хочу назвать ее Тамара – величественная, царственная. Моя Тамрико, Томочка… Настюха плачет. Гладит мою ладонь, прижимается к стеклу лбом, всхлипывает. Я точно знаю, что мы это переживем. Все будет хорошо. Она не послушалась меня, не ушла… Боролась за нашу семью, как могла… Наверное, ей сама Вселенная помогала меня вразумлять. — Не плачь, Настен. Еще немного осталось. Последний месяц пребывания в клинике Настя пишет мне почти каждый час. Рассказывает о своих чувствах, планах, снах… Делится событиями, происшедшими в семье за это время. Мне становится известно, что Жирного и его подельника пристрелили в какой-то бандитской разборке. А от Лютого узнаю, что посадили Мухина. Оказывается, он почти год находился в разработке у следственного комитета и службы по контролю за оборотом наркотиков. Его люди промышляли не только воровством. Отжимали бизнес у таких, как я, прессовали, запугивали, убивали… Наверняка Стычкина выбрали козлом отпущения и оговорили, чтобы увести следаков в другое русло. Подсунули фальшивые улики, чтобы выгадать еще немного времени. А общака никакого не было – уже не девяностые. И такие, как Мухин не станут держать деньги в сейфе. Они покупают мандаты, заводы, пароходы, шахты. Становятся добропорядочными гражданами и отмывают деньги от наркоторговли через легальный бизнес. Как я сразу не понял этого… Зачем только было кого-то подставлять? Сжигать Настин дом, похищать ее? Они с самого начала знали, как обстоят дела. Просто хотели достать меня. Отжать у меня как можно больше денег и свалить за границу, пока ветер без камней. А идея с похищением Насти полностью принадлежала Жирному. Уверен, что Мухин ничего об этом не знал. Он занимался другими вещами – выводил активы, переоформлял недвижимость и бизнес на подставных лиц. Не мог он участвовать в такой мелкоте, как похищение моей девочки, не мог… |