Онлайн книга «Наваждение Беса»
|
От Лютого же узнаю, что Аркадию Стычкину никаких обвинений не предъявляется. Он будет выступать свидетелем по делу Мухина в суде. Ему не повезло только в одном – он слишком хорошо знал Жирного. А с Мухиным имел общие дела до заключения под стражу. К слову, дело о поджоге Настиного дома теперь не на кого повесить – оба преступника мертвы… Выпускают меня раньше условленного срока. Врач проводит тщательное обследование и разрешает улететь домой. Не помню, чтобы уличный воздух казался мне таким вкусным. А лица чужих людей – родными… Я как дикарь, которого выпустили из леса. Смотрю, вдыхаю, чувствую… Жадно впитываю в себя жизнь во всей ее красе. Смотрю на мир, словно никогда здесь не был. И, да… Ценю. Возможность топтать эту землю еще какое-то время. Спускаюсь по трапу самолета. Сажусь в автобус, подъезжаю к терминалу, завидев родные лица. Они все приехали меня встречать – моя Настя, ее мама, тот самый Стычкин, Влад и Лютый, Нина Васильевна, мамуля и Давид… Глаза против воли увлажняются… И я не пытаюсь скрыть слезы – не стыдно… Совсем не стыдно любить, понимать, что ты ответственен не только за себя. — Бесо! – она бросается в мои объятия. Прижимается к груди, льнет, украдкой целует мое лицо. – Там девочка, ты был прав. Честное слово, я не спрашивала врача, хотела, чтобы мы вместе пошли на УЗИ, а она возьми и ляпни! Бесо, как я рада, что тебя отпустили. — Милая моя… Настена. Сначала я думал, что ты мое наваждение, но это не так. — А кто тогда? – удивленно распахивает глаза Настя. — Благословение. Вот кто. Эпилог Настя Неужели, боль может быть такой сильной? Кажется, еще секунда, и я умру… Меня просто разорвет изнутри. Не понимаю, как женщины все это терпят? Что заставляет их идти на этот шаг во второй раз? Чувствую, как на висках и между грудей набухают капли пота, в глазах темнеет, в ушах ревет гулкий пульс. Я и пошевелиться толком не могу – ерзаю на кушетке, ища взглядом родное лицо Бесо. — Сейчас тужиться будем, Настенька. Открытие полное, – резюмирует врач, вынимая из меня руку. – Давай, солнышко, ждем схватку и… Ну-ка, пошла! — А-а-а… Господи, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Разрежьте мне живот! — Настена, держись, родная. Еще совсем немного осталось, ну, потерпи. Бесо кажется до ужаса важным в медицинском халате. Нино Антоновна отговаривала его присутствовать на родах, но мой упрямый муж был непреклонен. И держал меня за руку все эти девять часов… А начиналось все так хорошо… Я была уверена, что справлюсь. Мужественно терпела схватки, переписывалась с мамой, обсуждала наряды для кормящих мам с Кристиной… Крепко сжимаю челюсти, но стоны все равно вырываются сквозь зубы. Что есть силы напрягаюсь, пытаясь вытолкать мою малышку… — Плохо, Настя! Ну-ка, давай еще, потихоньку, резко не надо, дождемся схватки и… Кажется, это будет длиться вечно… Однако, мои опасения оказываются ложными. В тот момент, когда я теряю остатки сил, малышка выскальзывает. А вместе с ней прекращается боль, сменяясь облегчением. Приказы врача, мои стоны, увещевания Бесо – все замолкает. А потом густой от напряжения воздух сотрясает пронзительный детский плач. Теплый комочек ложится мне на живот… Кряхтит, шевелит губками, дышит. Моя Тамара… Томочка, Тамрико… У нее черные волосики и черные глазки… И она… Моя. Моя кровь и плоть. Я мгновенно забываю обо всем – боли, своих временных мучениях, потугах… Все стирается. Как будто с ее рождением я получаю невидимый укол сильнейшего энергетика. Мне не больно, не страшно, мне… счастливо! |