Книга Мы не навсегда, страница 31 – Елена Левашова

— Лен, я разлюбил тебя, слышишь. Родишь, я заберу малыша себе, если он тебе не нужен. Но сначала… Я хочу убедиться, что ребенок мой. Как это можно сделать?

— Пойдем завтра в клинику и спросим у врача, – бросает она, направляясь в спальню. – И вызови домработницу, Барсов. Я не нанималась убирать квартиру в таком состоянии.

Марк.

— Что ты делаешь, Марик? – испуганно вскрикивает Лена, пытаясь меня остановить. Хватает цепкими ноготками за рукав майки и с силой тянет. – Ты знаешь, сколько эта бутылка стоит?

— Еще раз увижу, помещу тебя в реабилитационный центр, поняла? Будешь там до самых родов сидеть, – рычу, выливая пойло в раковину. – Где это видано, чтобы беременная женщина курила и пила? Позор, Лена! О чем ты думаешь вообще?

— Уж точно не о ребёнке, – фыркает она. – Особенно после твоего заявления.

— Какого заявления? – выбрасываю бутылку в переполненное мусорное ведро.

— Что ты меня разлюбил, – вздыхает она, зябко обнимая плечи. Устремляет задумчивый взгляд в окно и застывает на месте.

— Да, Лена. Так бывает. Но нельзя же травить себя? Черт! Ты же будущая мать, о чем ты думаешь?

— А я еще не решила, нужен ли он мне! – ее глаза зло сощуриваются.

— Только не говори мне, что собралась на аборт?

— Не твое дело, Марик! Теперь нет… Когда ты меня разлюбил и собираешься разводиться!

— Я не отказываюсь от ребенка, Лена. Я вообще предлагаю мне его отдать. Так будет лучше, учитывая… твой образ жизни. Ты слишком свободолюбива и недисциплинированна.

Ну вот… Так я и знал, что разговор выльется в скандал или выяснение отношений. Рука ноет, во рту пересыхает от боли, а сердце сжимается от ощущения неизбежной потери… Чувствую опустошение и безысходность. Они, как близнецы садятся на плечи, придавливая к земле невидимым грузом. Мне плохо… Так плохо, что хочется выть.

— Лена, что ты хочешь? – сглатывая горечь, внезапно заполнившую горло, спрашиваю я.

— Я хочу быть защищенной. Желаю дать своему ребенку фамилию и отчество. И рожать буду, как замужняя женщина, а не брошенная мать-одиночка. – Чеканит она без запинки.

— Кроме меня, отцом ребенка может быть другой мужчина, – усмиряя раздражение, отвечаю я.

— Не может… Мы предохранялись.

Ну вот, так-то лучше! А то «Прости меня, ты все не так понял! Тебе дали ложную информацию! Я ездила на пробы фильма!» Ну и прочее бла бла бла…

— С тобой мы тоже… Черт, Лена, я все равно проверю мой он или нет? Не думай, что после всего я тебе поверю. Разговор окончен.

Ухожу в кабинет и падаю на диван. Звоню домработнице и вызываю ее, обещая повышенную плату за срочность. Ну какая из Лены мать? Да и я хорош – как я мог не замечать ее неприспособленности к жизни? Безалаберности, безответственности… А сейчас она беременна…

В кармане вибрирует телефон. Вынимаю аппарат и впиваюсь взглядом в экран, испытывая новый приступ боли… Соня.

«– Как чувствует себя загулявший пациент? Все в порядке?»

Если бы не чудовищная новость о ребенке, я повел себя по-другому, но сейчас набираю одеревеневшими пальцами дурацкий ответ:

«– Спасибо, Соня. Все хорошо. Увидимся завтра».

«Тогда до завтра».

Дурак, идиот! Она написала, чтобы намекнуть на свидание, а ты… Злость на обстоятельства кипятит кровь, в голове, как сизый дым клубятся вопросы. Как жить дальше? Нужно ли говорить Соне или подождать результатов анализа? Как развод с беременной женой отразится на моей репутации и будущих выборах? Я засыпаю, погруженный в раздумья и ослабленный болью в руке. Просыпаюсь от стука капель по стеклу. Разлепляю глаза, увидев возле рабочего стола Лену. Она слишком увлечена изучением телефона, чтобы заметить мое пробуждение.