Книга Если ты хочешь…, страница 79 – Елена Левашова

— Это и есть ниндзя, сынок. Спецназ. Они пришли освободить нашу маму.

— Я тоже хочу стать военным, когда вырасту. Сильным и смелым.

— Станешь, Алешка. Ты себя хорошо веди, ладно? Не расстраивай бабу Клаву. А я скоро приеду.

Это я во всем виноват… Меня скручивает от злости на себя. Я был чертовски самонадеянным и не допустил мысли, что Малеев опередит меня. Он ведь знал об этом домике… В юности мы всей компанией приезжали сюда рыбачить. Иван предвидел, что я увезу Весну подальше от города – наверняка он наведывался в ее квартиру, пялясь на темноту в окнах. Въезжаю в Вологодскую область, молясь, чтобы Саврасов не провалил захват. Важна каждая секунда… Малеев может ударить Весну или пырнуть ножом, и лейтенант не успеет… К тому же в подвале много стекла. Не выдерживаю, звоню ему снова:

— Саврасов, доложите обстановку.

— Освободили. Малеев задержан, Весну Валерьевну везем в больницу, она…

— Что с ней?

— Он ее ударил.

— Черт, я же просил не доводить до этого! – бью по панели ладонью.

— Простите, товарищ майор. Малеев был спокоен, долго говорил, я не ожидал…

— Твою же мать. Какая больница? Еду сразу туда.

— Районная. Сынок ваш у соседки. Она пообещала, что позаботится, накормит. И собачка тоже с ними.

Неудивительно, что в больнице ажиотаж – таких пациентов здесь отродясь не было – освобожденная заложница с травмой головы. С заполошно бьющимся сердцем поднимаюсь по лестнице на второй этаж. На ходу распахиваю удостоверение перед постовой медсестрой.

— Здравствуйте, в какой палате лежит Весна Завьялова?

— В семнадцатой. Я сейчас врача позову, вы проходите…

Весна спит. В груди жжет от коктейля эмоций: любви, сострадания, ненависти к преступнику, злости на себя. Никогда себе не прощу…

— Вёсенка моя… Любимая… Прости меня, родная. Хотя нет… Не прощай. Я и сам себя не прощу. Самонадеянный придурок, вот кто я. – Шепчу, опустившись на корточки.

— Костя, ты? – вздрагивает она. – Больно… Голова болит. Он меня… По лицу, голове. – Ее глаза вмиг наполняются слезами. – Обними меня, пожалуйста. И прекрати уже говорить одно и то же… Не прощу, не прощу… Заладил. – Грустно улыбается она. – Если бы не ты, Малеев еще долго ходил на свободе. Они тебя наградить должны и в звании повысить.

— Не выдумывай, Вёська. Любимая моя… Нежная… – плюхаюсь на кровать и прижимаю ее хрупкое тельце к груди. Сколько же ей пришлось пережить… Этот урод украл у нас девять лет… Девять гребанных лет. Зарываюсь в ее пахнущие лекарствами волосы и замираю, отпечатывая мгновение в своей памяти. – Я люблю тебя.

— Как я скучала без твоих признаний, Духин. – Весна целует меня в щеку. – Ты разговаривал с…

— Машей? Да. Маша тоже жертва Малеева и его братца. Выяснил в ходе следствия. Я признался ей, что ухожу… Разводом займусь сразу же, как закончу с делом. Вернее, отдам все свои наработки следственному комитету. Лавры достанутся им.

— Нет, Духин. Я уверена, что тебя наградят.

Нашу идиллию нарушает скрип двери. В палату входит лечащий врач Весны – доктор Фуфаев, давний приятель деда.

— Костя! Духин! Так вот, кто заварил эту кашу с задержанием преступника? Молоде-ец, – протягивает он, окидывая меня восхищенным взглядом. Постарел Фуфаев – виски расчертила седина, под глазами пролегли тени, однако, осанка осталась прежней – военную выправку не скроешь. – Наше село вмиг превратилось в знаменитость. Теперь во всех новостях крутить будут про маньяка.