Книга Фиктивная семья отца, страница 24 – Елена Левашова

— Успокойся, Полина. Во-первых, в камере установлены камеры наблюдения. Если я попытаюсь тебе что-то передать, это сразу заметят. Я просто могу убеждать людей. Они не отказывают мне.

— А, во-вторых? Если мне удастся выйти отсюда, я все тебе отдам, хорошо? Получу наследство и оплачу. Ты не стесняйся показать мне прейскурант. Сколько тому, сколько этому… Не люблю быть обязанной и…

Мою глупую реплику прерывает приступ кашля. Боже, ну какая же я жалкая. Грязная, потная, лохматая… Еще и сварливая, если вместо благодарности говорю всю эту чушь.

— Когда выйдешь, тогда и поговорим, – отрезает он. – Суп или борщ? Я все взял. Котлеты, отбивные, пирог с капустой. Моя новая няня-домработница отлично готовит.

Господи, ну почему он все это делает для меня? В горле собирается горький ком…

— Спасибо, – шепчу и придвигаю табуретку к тумбе. – И борщ, и суп… Кажется, я не ела сто лет.

— С Фисой все хорошо, – говорит он, отворачиваясь от меня. Понимает, как я стесняюсь есть при нем. – Она здоровая, довольная девчонка. И уже привыкла ко мне. Поешь, я тебе ее фотографии покажу.

Родион.

Цоканье каблуков неприятно отзывается в голове, а воздух мгновенно пропитывается дорогущим ароматом. Альбина не изменяет своим вкусам: обувь на высоких каблуках, длинные высветленные волосы, дорогие духи и натуральный мех… Короткие платья в любое время года, чулки и дорогое нижнее белье (хорошо, что этот пунктик я проверить не могу).

— Зачем ты пришла, Альбина? – складываю руки на груди, приготовившись к словесной битве.

— Посмотреть, как ты живешь, Родя, – томно произносит она, взмахнув волосами. Когда-то я любил зарываться в них пальцами, ласкать их гладкий шелк, целовать ее нежные губы. Присваивать, верить, делать только своей… Думал, она моя жизнь, а я ее…

— Посмотрела? Уходи. У меня в доме не ходят обутыми.

Из комнаты доносится детский лепет Фисы и ласковый голос Галины Серафимовны.

— Гуси, гуси…

— Га… – весело говорит девчушка.

— Га га га…

Лицо Альбины искривляется в кислую мину. Она манерно трясет волосами и расстёгивает верхнюю пуговицу шубы.

— Значит, Оленька говорила правду? Ты запал на какую-то… На…

— Не смей, – шиплю, впиваясь в нее взглядом, как клещ.

— Твой папаша поддался ее чарам, мошенницы этой… А теперь и ты, Родя. Будь осторожен. Она тебя без трусов оставит. Хотя нет… Кажется, я поняла, для чего ты все это делаешь? – из ее груди вырывается язвительный смешок. – Ты умнее, чем я думала.

Альбина бесцеремонно проходит по коридору, стуча по плитке проклятыми каблуками, и заглядывает в комнату, где живет девочка. Няня здоровается с моей незваной гостьей, а Фиса неуверенно топает по коврику, неся в руках игрушку. Подходит к Альбине и протягивает ей белого плюшевого мишку. От невинного детского жеста щемит сердце, а нутро наполняется чистым концентратом ярости. Приперлась тут… Вынюхивает что-то, выслеживает.

— Альбина, уходи или разуйся, – приказываю я.

Мой гневный рык пугает малышку. Анфиса роняет мишку и заходится плачем. Не глядя на бывшую жену, подхватываю девчушку на руки и пытаюсь успокоить.

— Ну-ну, маленькая. Не плачь. Это я не тебе, а плохой тете. Не плачь… Сейчас пойдем гулять. Дождемся Оленьку и пойдем в парк на санках кататься.

— Ты с ума сошел, Богородицкий, – шипит Альбина. – Нашел какую-то убийцу, зэчку… Помогаешь ей с ребенком и… И вообще! Думаешь, она разомлеет и отдаст тебе завод? Я-то понимаю, что ты действуешь в своих интересах.