Книга Победа офицера, страница 20 – Аня Истомина

Надо было постучать, но я торопился…

— Ну, давай же, – выдыхает, опустив голову вниз, и рычит сквозь зубы.

Облизываю моментально пересохшие губы.

Я очень избирателен в сексе. Мне не нужен половой акт ради полового акта. Меня возбуждает в женщинах не столько внешность, сколько внутреннее наполнение, ее интересы, профессиональные качества. Женщина должна быть в первую очередь интересна мне как личность. Я не могу заниматься любовью с человеком, с которым не чувствую какого-то единства.

На самом деле, это хреново, потому что собрать такое комбо крайне сложно, и, возможно, именно поэтому я до сих пор один. Был бы не таким привередливым – уже бы давно женился и завел семью.

Но сейчас я испытываю резкий прилив крови к паху, потому что слишком неожиданно застать эту железную женщину в такой пикантной ситуации.

Непроизвольно хочется подойти, нагнуть ее над кроватью и вылюбить пожестче.

Ведомый животным инстинктом, быстро иду к ней.

— Виктория Викторовна? – зову и не узнаю свой хриплый от возбуждения голос.

Вика испуганно вздрагивает и оборачивается.

Глаза огромные и бездонные в полумраке, щеки пунцовые, штаны расстегнуты.

— Помогите, – выдыхает она обессиленно. – Я прищемила молнией кожу.

Да блин! Торможу фильм для взрослых с нашим участием, который уже проносится у меня перед глазами.

— Давайте посмотрю, – киваю со вздохом и присаживаюсь на корточки.

Ну, конечно же. Это на нее похоже хотя бы.

— Да как вы так умудрились? – рассматриваю покрасневший от варварских манипуляций участок кожи. Место, где собачка зажевала нежную плоть, посинело.

Достаю из кармана швейцарский складной нож и выбираю тонкую плоскую отвертку.

— Я торопилась, – смотрит на меня сверху вниз Вика.

И я бросаю на нее взгляд снизу вверх, и мне очень нравится то, что я вижу. Потому что она сейчас без белья, и соски призывно торчат сквозь ткань футболки. Понимаю, что это реакция на боль, но выглядит шикарно.

— Есть чем обеззаразить? – уточняю, старательно глядя ей только в глаза.

— Режьте уже так, – стонет она. – Иначе я рожу сейчас.

— В смысле «режьте»? – возмущаюсь, вставая. – Я планировал отогнуть собачку. Сейчас схожу за обезболивающим.

— Нет, – Виктория перехватывает меня за руку. – Это долго. Давайте на живую.

— Без анестезии? Без обработки? – ошарашенно смотрю на нее. – Вы человек вообще?

— Хлоргексидин и салфетки в тумбочке, – со вздохом сдается моя железная леди.

Обработав отвертку, включаю на телефоне фонарик и вручаю его Беде, а сам опускаюсь на пол перед ней.

— Вы – первая женщина, Виктория, кому удалось поставить меня на колени, – усмехаюсь.

— У меня не было такой цели, – рвано выдыхает она и делает глубокий вдох, чтобы не мешать мне дыханием.

— Будет больно, но быстро, – обещаю.

Обхватываю ее за бедра рукой и прижимаю к своему плечу для удобства. Склонившись как можно ниже, чтобы лучше видеть, аккуратно проталкиваю кончик отвертки в маленькую щель между металлом и кожей и отжимаю в сторону. Мое лицо сейчас настолько близко к ее телу, что я непроизвольно вдыхаю запах своей Беды. Тут и легкий пудровый аромат влажных салфеток, и сильный, женский, самобытный запах самой Виктории.

Вика протяжно скулит сквозь плотно сжатые губы.

— Все, все, – освобождаю многострадальную кожу от металла. Из ранки густой темной каплей выступает кровь.