Книга Победа офицера, страница 73 – Аня Истомина

В операционной мгновенно повисает звенящая тишина. Юрий, который всё это время не прерывался ни на секунду, замирает с иглой в руках и медленно поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Дамы, – чеканит он строго, – не раздувайте конфликт.

— Слушаюсь, товарищ подполковник, – ядовито цежу в ответ. – Просто за молодежь обидно стало.

Наконец, все замолкают. Успеваем прооперировать бойцов до ужина. Стянув перепачканный халат и перчатки, я выхожу из операционной. Мне срочно нужен душ. Не столько чтобы смыть запах крови, сколько чтобы смыть с себя липкую раздражительность, которая никак не отпускает.

Под прохладными струями голова немного проясняется, но злость никуда не уходит. Я вытираюсь, надеваю чистую форму и направляюсь к палаткам для приема пищи, однако дойти до них мне не удается. Едва я прохожу мимо палатки Баталова, полог распахивается, а меня коротким рывком затаскивают внутрь. Я даже возмутиться не успеваю, как оказываюсь зажатой в крепких объятиях.

Юрий притально смотрит на меня. Его влажная после душа грудь тяжело вздымается, а в глазах полыхает бешенство.

— Это что за самодеятельность ты устроила? – негромко, но очень выразительно интересуется он.

— О чем вы, товарищ подполковник? – невинно хлопаю ресницами. – Разве я нарушила протокол?

— Протокол ты нарушила еще утром, когда уводила своего подопечного за ручку из курилки, а потом вы уединились с ним в твоей палатке, – цедит он сквозь зубы, наклоняясь так близко, что я чувствую касания его губ к моей щеке. – Но вот откуда ты знаешь, что Федя может «пахать всю ночь»?!

Я недоверчиво смотрю на Юрия, переваривая услышанное.

Он что... на полном серьезе ревнует меня?

Неуместная улыбка сама собой расползается по моим губам. А что, мне одной сегодня страдать приступами собственничества?

— То есть, тебе можно благосклонно внимать одам майорши, а мне нельзя похвалить молодого специалиста? – вздергиваю подбородок. – Я похвалила Федю не за то, что тебе причудилось, а за то, что он пашет сутками на дежурствах. А ты только и делал, что строил из себя непойми что перед Надеждой Евгеньевной!

— А что мне надо было сделать, Вика?! – Юрий понижает голос до зловещего шепота. – Послать ее на хуй открытым текстом? Напомнить тебе диспозицию? Она искренне верит, что это я вчера отработал ее по полной программе. И, благодаря этому, у меня есть номера накладных на аппаратуру, которую мы бы иначе ждали еще несколько лет в очереди!

Я сглатываю очередной упрек. Логика в его словах железная, но обида, подогреваемая ревностью, требует выхода.

— Какая... самоотверженность во имя медицины, – тяну с показательным восхищением. – А если Надежда Евгеньевна потребует продолжения банкета в качестве гарантии? Дипломатично дашь?

Глаза Юрия сужаются до опасных щелочек.

— А что в этом такого? Жалко что ли? – он язвительно передразнивает меня, скрестив руки на груди. – Вчера ты меня сама отправляла к ней.

— Вчера между нами еще ничего не было, – сердито смотрю на него. – Я не собираюсь играть в тройничок.

— Дам, – вдруг очень спокойно произносит Юрий.

Я теряюсь всего на секунду. Открываю рот, чтобы высказать этому прагматику всё, что я думаю о его моральном облике, но не успеваю издать ни звука.

Баталов делает резкий выпад вперед. Подхватывает меня под бедра и, в пару шагов пересекая палатку, швыряет на кровать.