Книга Победа офицера, страница 74 – Аня Истомина

Я испуганно выдыхаю, отскакивая от жесткого матраса.

Юрий нависает надо мной, дергая на себя ящик прикроватной тумбочки. На одеяло рядом с моим лицом падает упаковка презервативов.

— Тебе дам, Беда, – хрипло выдыхает он, вжимая меня бедрами в матрас.

Я пытаюсь возмутиться и оттолкнуть его, но Баталов действует на опережение. Он перехватывает мои запястья и жестким движением впечатывает их в подушку над моей головой. Моя попытка дернуться только плотнее прижимает его бедра к моим.

— Юра… – выдыхаю, пытаясь вырваться, но скорее для проформы, потому что по низу живота уже бьет горячая пульсация.

— Тихо, – рычит, не отрывая от меня потемневшего взгляда.

Отстранившись, он дергает мой ремень, потом пуговицу на штанах. С тихим треском расходящейся молнии стягивает их вместе с бельем вниз по бедрам. Сняв с меня ботинки, отбрасывает все на пол.

Расстегивая свой ремень, разглядывает мои раскрытые перед ним бедра таким потемневшим взглядом, что я непроизвольно сжимаюсь, тяжело сглатывая.

Юра зубами надрывает упаковку презерватива, быстрым движением раскатывает его по члену, а затем, не дав мне ни секунды на подготовку, нависает надо мной и входит резким толчком. Глубоко. До самого упора.

Я задыхаюсь, выгибаясь дугой навстречу этому мощному толчку. Воздух с шипением вырывается сквозь стиснутые зубы. Перед глазами на мгновение темнеет.

Юрий замирает, тяжело дыша и глядя на меня сверху вниз.

— Еще хочешь поговорить о дипломатии? – хрипло шепчет мне в лицо. Вместо ответа просто подаюсь тазом вверх.

Баталов глухо рычит. Перехватив меня за бедра, подтягивает к себе, и начинает двигаться.

Никакой нежности. Только голая злость и похоть, которую мы оба пытаемся задавить язвительными перепалками. Он толкается на грани боли, вышибая из меня вообще все мысли, оставляя только оглушительное удовольствие.

Я впиваюсь ногтями в его напряженные предплечья. Каждое наше столкновение заставляет кровать скрипеть. Я задыхаюсь. Сдавленно стону, прикусывая губу, чтобы нас не услышал весь лагерь.

— Давай, Беда, – Баталов неожиданно немного меняет позу, а я громко ахаю и едва не теряю сознание от того, как остро простреливает все внутри. – Расскажи мне еще, кто там может пахать без остановки.

Он наказывает меня за каждую колкость в операционной и мне до одури нравится это наказание.

Я закидываю ноги ему на спину, переплетая лодыжки, и тяну на себя, заставляя входить еще глубже.

— Пошел ты, – счастливо выдыхаю в плотно сжатые губы, сжимая его мышцами изнутри.

Юрий отвечает жадным поцелуем, затыкая мои стоны языком. Темп нарастает, превращаясь в какую-то неистовую схватку. Кажется, меня вот-вот разорвет на части от напряжения.

— Юра... Юра, – умоляюще шепчу, мотая головой по подушке.

Он рычит мне в шею, толкаясь уже с такой силой, что я выгибаюсь, а мое тело сокращается в мучительных судорогах. Юрий стискивает челюсти, его мышцы каменеют под моими пальцами. Сделав еще два коротких рывка, он со сдавленным стоном замирает, пульсируя во мне.

Тяжело дыша, обессиленно роняет голову мне на грудь.

Я лежу под ним, чувствуя, как мелко дрожат мои ноги, и осторожно поглаживаю влажную от пота напряженную шею. Злость, ревность, обида сгорели дотла в этом неистовом пожаре, оставив после себя лишь опустошение.