Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
Она оглянулась, наверное, чтобы убедиться, что ее мужа рядом нет, и с жаром сообщила: — Думайте, что хотите, но я любила его! Мне не за чем было желать ему смерти! Он дал мне все, о чем я и мечтать не смела! — И еще он знал о вас все – или почти все. И в любой момент мог выдать. Впрочем, как и Агафонов, и Сапожников. Вот была бы удача, если б один из них застрел двух других, а после покончил бы с собой, не выдержав чувства вины, правда? Вы бы тогда утешили вашу убитую горем сестру и без надзора ее дяди да жениха уж точно уговорили бы переписать на вас, Наталью в девичестве Ярицкую, наследство ее отца. Настоящая же Татьяна Громова, по вашей задумке, к тому времени уже должна была бы безуспешно оправдываться перед полицией за попытки убийств. Ярицкая выслушала его внимательно. Перебивать не стала. Но, когда он закончил, все-таки вышла из образа. Совсем ненадолго: — Если все так, как вы говорите… что же мне грозит за это? – губы ее дрогнули в несмелой улыбке. – Полагаю, что ничего. Ведь руки мои чисты, я никого не убивала, ничего не крала и даже бумаг подложных не составляла. Да, обманывала – но вынуждена была делать это под напором взрослых влиятельных мужчин, которые использовали меня, слабую женщину, и которым я никак не могла противостоять… Все еще улыбающиеся губы задрожали, и глаза блеснули от самых настоящих слез. Она стыдливо спрятала взгляд. Посмотрела за окно – на Сапожникова. — Он обесчестил меня. Обманом увез от родителей, увез из страны – подделал документы, будто бы я его сестра. Это был его план. Его – целиком! А я была так юна, так неопытная, так влюблена… Ярицкая неловко вытирала слезы тыльной стороной ладони и всхлипывала, наверное, недоумевая, почему Кошкин до сих пор не предложил ей платок. А Кошкин и впрямь с трудом поборол в себе этот порыв – но, к счастью, лишнего платка у него просто не было. Тогда Ярицкая, как женщина рациональная, поспешила сменить неработающую тактику. — Не знаю, что вам наговорила Татьяна, – уже без слез продолжил она, – но согласитесь, что эта проделка не только лишь моя вина. Я не принуждала ее ни к чему! Она согласилась сама. Более того, согласилась горячо и охотно. Она даже продала свои ценности, дорогие платья, отдала мне все свои сбережения – лишь бы я уехала и позволила ей жить моей жизнью. А теперь наверняка разыгрывала перед вами жертву, выставляя меня одну виноватой во всем… — Поберегите ваш пыл, Наталья Яковлевна! – оборвал ее Кошкин, устав слушать очередную ложь. – Скоро явится полиция – им все и расскажете. Я лишь свидетель и ничего не решаю в этом деле. Тарнавская послушалась, не стала продолжать. Она и правда была крайне рациональна. Кошкин же, глядя на вполне натуральные ее слезы, подумал, что у нее действительно есть шансы, и немалые, избежать хоть сколько-нибудь значимого наказания. Пожалуй, судьба ее всецело зависела от супруга, Анатоля Тарнавского – уж неизвестно, насколько законного в открывшихся обстоятельствах. Хотя поначалу все складывалось не в ее пользу… Внутри медальона с портретом юной его невесты, что доктор Сапожников все время носил при себе и охотно показывал всякому встречному, с обратной стороны оказалась спрятана миниатюрная свадебная фотокарточка месье и мадам Морэ, как гласила надпись. В лицах же супругов легко узнавались Сергей Сапожников и урожденная Наталья Ярицкая. |