Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
Да, будь Кирилл Андреевич здесь, он бы много интересного смог рассказать. К примеру, о кинетоскопе5[5]. Саша об этом приборе знала лишь, что он предназначен для просмотра движущихся картинок. Множества кадров, которые быстро сменяют друг друга и создают эффект движения запечатленного на фото предмета или человека. Саше так и не довелось поглядеть в Европе на это чудо, но ей рассказывали, что кинетоскоп представляет собой увесистый ящик с окуляром, через который, собственно, и можно наблюдать некую сценку, заранее запечатленную на пленку. Стрижку в цирюльне, петушиный бой или неприличный танец бродвейской танцовщицы… Кому что интересней. Вот только кинетоскоп не подразумевал массового просмотра картинок… Насколько знала Саша: Кирилл Андреевич, возможно, осведомлен был о самых новых разработках сего прибора. — Так вы полагаете, препрозрачное лицо было иллюзией… проекцией? – задумчиво произнесла Саша. Снова припомнила увиденное и снова поежилась. Убежденно покачала головой: — Нет-нет, та женщина… ее лицо – не просто иллюзия. Она была осязаема, клянусь. Не знаю, что видели и чувствовали вы, но моей щеки тогда в самом деле коснулась холодная влажная ладонь. И она пахла тиной, рекой. Будто утопленница прошла мимо… Звучит нелепо, я знаю. Но и Степан Егорович… уж на что он крепок духом – но он сидел подле меня, и я видела его глаза. Видела ужас в них. Право слово, он в самом деле был напуган! Он даже дернулся, когда она и его коснулась! Господи… если это иллюзия, то зачем Татьяна это делает? Зачем, Алексей Игнатьевич? Саша, в самом деле надеясь услышать ответ, вопросительно смотрела на него. Громов выслушал ее серьезно, без ухмылок. Хотя прикосновения влажной руки он явно не помнил. Он лишь видел лицо призрачной женщины поодаль, но утопленница им не интересовалась. Она и Саши-то коснулась, вероятно, случайно, потому что та сидела рядом. Но призрака словно бы больше заботил Степан Егорович, чем все прочие… — Знаете, Александра Васильевна, – стал отвечать ей Громов, – отчего-то люди, порой, куда восприимчивей к словам «мудрых духов», а не к советам родных и друзей. Часто им нужен «дурной сон» или «знак свыше», чтобы сделать или, напротив, не сделать что-то. А когда ровно то же самое говорят их близкие – они глухи. Отмахиваются, не верят, ищут подвох. Тем более если спорный совет дает женщина. Я ведь, Александра Васильевна, в какой-то мере даже понимаю Тату. Она отыскала способ, как добиваться своего. Как заставить других себя слышать. Каждый как умеет, так и крутится. Что тут скажешь? * * * После, уже на выходе из той комнаты – тем же способом, через окно – меж Сашей и Алексеем случилось кое-что весьма важное. Чему тогда она значения не предала, но много размышляла позже. Громов спрыгнул в «слуховую» комнату первым и, подхватив Сашу за талию, помог ей спуститься с подоконника. На короткий миг они оказались в весьма неловкой ситуации – неприлично близко друг к другу. Встретились их взгляды, смешалось дыхание. Полутьма, интимный свет лампы – и будто бы они вдвоем в целом мире. Поддавшись ли порыву или еще отчего-то, Алексей вдруг потянулся к ней губами… А Саша совершенно безотчетно для самой себя – увернулась и первой чмокнула его в щеку. Так и не узнав, что именно он намеревался сделать. |