Книга Пепел золотой птицы, страница 64 – Анастасия Логинова

— И вот томятся будущие партнеры в кабинете, а Иван Матвеевич тихонько доберется до дома, потом во двор и своим ключом черную дверь отпирает – да и на второй этаж. Сюда, в слуховую, что прямехонько за стенкой кабинета.

Алексей постучал по отсыревшей стене – той самой, с окнами.

— Так за стеной кабинет?.. – переспросила Саша.

— Он самый. Был когда-то. Только окон прежде не помню. Архитектура здесь особая, мастера из немецких земель выписывали. Дословно слышно все, о чем в соседней комнате говорят даже шепотом. Ну и щелка была в стене, чтоб приглядывать – то само собою.

— Какие-то жандармские замашки… Это ужасно! – вырвалось у Саши против ее воли. Даже Алексей, вполне сие одобряющий, стал ей нравиться чуть меньше. – А как же купеческое слово?!

— Там, где большие деньги, места для благородства не очень-то много остается… – ответил он с заминкой. – Слово купеческое много весит: порой его одного довольно, дельцы и бумаг не подписывают. И все же Иван Матвеевич рассказывал, пару раз по молодости обжигался столь сильно, что предпочитал потом свои методы. Осуждаете?

Саша, конечно, осуждала. Напряженно смотрела в сторону и вместо ответа спросила сама:

— Вы бы свои дела так же вели?

— Это ведь не от скуки, Александра Васильевна, а чтобы обман раскрыть, коли он есть. Чтобы деньги не потерять. Чтобы дети и жена по миру не пошли, в конце концов. Как бы я сам бизнес вел – вот уж не знаю, право слово… Батюшка меня от этих забот уберег. Но знаете… мне сейчас подумалось, что вы мне так сильно нравитесь как раз оттого, что вам подобное претит.

Он мягко улыбнулся ей и попытался поймать взгляд – но Саша вовсе не была расположена к романтике. Сделав вид, что ничего не замечает, она отвернулась и преувеличенно внимательно стала осматриваться в бывшей «слуховой».

Тем более что поглядеть и правда было на что – сейчас, когда глаза привыкли к полутьме.

На стенах, напротив окон висели лампы и конструкции, наподобие тех, что бывают в фотографических салонах. В деревянном порядком попорченном влагой полу была дыра для слива. Здесь же рядком расставлены лейки – при том, что не наблюдалось ни одного цветка, который могли бы из них поливать. А стены сплошь были увиты неясного предназначения трубками и шлангами; к некоторым из них подходили рычаги, педали, резервуары… Один из рычагов Саша решилась тронуть – и тотчас из трубки напротив окна повело ощутимым сквозняком. Нажать бы сильнее, и окно, пожалуй, распахнется.

Будто от порыва ветра…

Понимание – что это за комната и для чего именно ее приспособила Татьяна – свалилось на Сашу внезапно. Да и Алексей все понял, наверное, даже раньше нее. Громов теперь занимался тем, что набрал в ладонь пригоршню здесь же найденных стеклянных шариков и ронял их на металлическое блюдо.

Звук был ровно таким, с которым дождь в грозу бьет о подоконник.

— Ну кузина, ну мастерица! – качал головой Громов. – А впрочем, Тата еще в юности имела склонность к элементарной физике. Не удивлюсь, ежели сама эти установки и спроектировала! Из леек, очевидно, поливали окна и за годы вымочили все до первого этажа… лампы имитировали молнии, а духовые установки – порывы ветра.

— Так за окнами – та самая комната, где Татьяна Ивановна устраивает сеансы? – поняла Саша, припав к стеклу и вглядываясь в темноту за ним.