Книга Спорим? Будешь моей, страница 119 – Дарья Белова

— Каково это, ощущать потерю власти, а, Бирн? Академия медленно переходит ко мне… Ты такой никчемный!

— Это ты устроил падение Мирры в пещере? Уверен, твоих рук дело. Паучара!

— А твои друзья знают, что ты используешь их? А? — слышу гневное сопение у правого уха. Значит, Теодор Росс пытается нас разнять. Или готовится к атаке на меня.

— Наверное, твоя мамаша и откинулась из-за того, что твой папаша не удержал член в штанах. В прессе правду пишут про самоубийство? Какое забавное стечение обстоятельств...

— Что же ты про свою мамашу молчишь, Грех? Уверен, твой отец довел ее до ручки — до того, что бедняга рассудок потеряла, лишь бы забыть вас всех! — кричу я, срывая голос.

Мне хочется думать, что все сказанное — лишь попытка защитить свое, пусть и сильно раня.

Я ненавижу Бирна. Ненавижу, что именно он вскрыл тайну. Именно здесь и сейчас. При всех. И мне сложно принять ее и даже… поверить. Хотя в первую секунду, когда он озвучил все, я понял — Грех не врет. У меня есть сестренка. Где-то там, далеко.

Тепло пульсирует в венах, растекается под кожей живым током. Я почти чувствую его вкус — горький и сладкий одновременно. Сколько сестре лет? Как ее зовут? Она на самом деле воспитывалась в детском доме? В каком именно она городе?

Но иллюзия счастья рассыпается в прах — пламя пожирает ее, оставляя черный пепел. Это тайна. Моя семья что-то скрыла. Меня сочли посвятить

— Хватит! — крик разрезает душную комнату. Настолько громкий и отчаянный, что я бы сказал — предсмертный.

Мы с Русланом вдруг останавливаемся. Кричала Мирра.

Ее лицо в слезах. Беззвучные рыдания колышут грудь. Глаза блестят, как драгоценные камни, но вместо сияния там жгучий холод и разочарование.

Ощущение мучительной потери проникает в каждую клетку моего тела. Мороз укрывает со всех сторон. Он дышит мной и высасывает жизнь.

— Вы оба жалкие, — говорит тихо, отстраненно. Ее голосом можно резать лед.

На Мирре порвана одежда. На остальных — пыльные следы от нашей возни. Губа Романовой разбита в кровь, Роза держится за подбородок. На кожанке Тео рваные следы. Все они пытались нас растащить. Только я этого совершенно не помню.

— Ты собирался уничтожить его, — Мирра обращается к своему брату, — а уничтожил меня. Я ведь любила вас обоих! — трясется от крика.

Любила … А сейчас не любит. Взобравшись на пик, на самый край, и теперь лечу вниз, перемалывая себя, теряя человеческий облик, душу, все.Мой мир так бездарно и глупо померк.

Мирра пятится к выходу, не сводя с меня глаз, а потом срывается на бег. Шаги затихают, растворяются, будто она проваливается сквозь время.

В комнате повисает давящая, плотная тишина. Даже самый тихий вдох способен ее разорвать. Напряжение в воздухе почти осязаемо.

— Надо найти Мирру и валить, — говорит Руслан. Он отходит вперед, не забыв толкнуть меня плечом.

Из-за бессилия я пошатываюсь.

Тео смиряет меня гневным взглядом. Роза смотрит не то с сочувствием, не то с брезгливостью. Лидия игнорирует. Меня не должно задевать, что из меня сделали самого плохого, но все же задевает.

Против этого не попрешь: Руслан сколотил вокруг себя неплохую команду.

Толчок откуда-то изнутри дома, под его фундаментом заставляет остановиться на месте. От небольшой вибрации стен и пола поднялась тонна пыли.