Книга Спорим? Будешь моей, страница 124 – Дарья Белова

— Говорят, Жданов даже перевез сюда именитого хирурга?

Защелкиваю зеркальце и бросаю его в сумочку. Туда же летит помада, расческа, упаковка влажных салфеток — все, чтобы было под рукой.

— Перевез, — отвечаю и вскидываю на Руслана полные слезы глаза.

— Между мной и Ждановым много всего было, но я правда не хотел, чтобы обернулось все так.

— Ты позвал его в ту усадьбу, Рус. Может, не будь вы такими мстительными, все было бы иначе.

Поднимаем эту тему впервые. Я не считаю брата виновником всего случившегося, но не могу не думать, что это их, парней, гордыня довела до такого. И смириться с этим сложно.

— Думаешь, я не чувствую свою вину? — прикрикивает и, запрокинув голову, выдыхает. — Он же единственный, кому сильно… не повезло в ту ночь.

— На его месте могла быть я.

— И я благодарен Жданову, что подставил себя. Может, не такой уж он и псих.

— Вы оба психи, — говорю и выхожу.

Между нами сохраняются натянутые отношения, и я не спешу идти на перемирие, несмотря на то, что сейчас все люди города объединились против общей проблемы.

До больницы добираюсь дольше привычного. Не все дороги еще доступны. Половина города перекрыта. Асфальт весь в крупных, пугающих трещинах. В первые сутки интернет наполнили картинки страшных последствий этого землетрясения. Похожее уже и правда случалось, но город еще не разросся до современных значений, поэтому и последствий было меньше.

6 января, 13 часов дня

Подхожу к палате Артема на слабых ногах. Радость предстоящей встречи сменяется испугом. А если он возненавидел меня? Если больше не хочет видеть? Если проклинает тот день, когда мы с ним познакомились?

О деталях операции мне никто не сообщал. Пыталась хитростью выпросить хоть пару слов, но все оставались молчать.

Не сказать, что не находила себе места. Я помогала Руслану, расчищала территорию Академии, общалась со строителями — сколько всего нужно заново отстроить! Но внутри меня каждую минуту, каждую секунду громыхало от волнения за Артема. Неизвестность порой хуже всего.

Стучусь неуверенно и тихо приоткрываю дверь. Сердце выпрыгивает из груди, но продолжаю чувствовать сильнейшие удары в грудной клетке. Они заглушают все посторонние звуки. Я даже не сразу понимаю, что Жданов-старший со мной поздоровался.

Посмотреть на Артема боюсь.

Не потому что он мог как-то измениться — нет. Трагедии удалось нас разъединить. А встреча после расставания всегда дается нелегко.

— Тебе не стоит, Мирра, — слышу сквозь шум голос Бориса.

Здесь же стоит и наш преподаватель Графский. Он был куратором курса, где учился Артем? Не припоминаю… Это все как из прошлой жизни.

— Вы обещали мне пятнадцать минут.

— Это было до того, как… — и замолкает.

Отходит к окну, и каждый нервный импульс улавливает царящие здесь подавленность и всеобщую горечь. Даже дышать трудно. Воздух стал густым, тяжелым. Артем же жив, почему они такие?

Взглядом веду от ножек кровати вверх. Вот уже белая простынь, под ней вижу очертания ног. Дальше мужские руки с катетером в вене. Кожа исцарапана, где-то содрана.

Артем тянется к бутылке с водой. Выглядит… довольно бодрым. Это должно принести облегчение: он здоров! Но когда мы встречаемся взглядами, в его глазах я подмечаю столько пустоты, что она оказывается страшнее, чем та самая ночь. Меня накрывает волной необъяснимого разочарования.