Книга Спорим? Будешь моей, страница 137 – Дарья Белова

— Он решил познакомиться со всеми, представить себя, —продолжает брат, когда я вдалеке уже вижу, как раздвигаются ворота, и на территорию медленно въезжает знакомая машина.

Подхожу к своему косметическому столику (он же учебный, потому что места катастрофически не хватает), и быстро пшикаю любимыми духами. Губы подвожу яркой помадой.

Спиной чувствую, как Руслан пристально следит за каждым моим движением.

— Ты же не собираешься так очаровывать нового ректора? Ему шестьдесят, Мирра. Это… мерзко.

Ловлю недовольный взгляд брата в отражении и нарочито громко ставлю духи на место. Повернувшись, скрещиваю руки под грудью.

— Ты не собираешься на учебу, так? — Руслан шагает на меня.

Брат высокий (очень высокий), и я запрокидываю голову, чтобы сохранить взгляд глаза в глаза.

— Мирра, — строго говорит. — Этот псих скоро снова уедет, оставив тебя с пропусками, долгами по учебе и окончательно разбитым сердцем.

Он прав. Но если это наш с Артемом шанс?

Протискиваюсь между ним и столиком, демонстративно хватаю рюкзак и выхожу из комнаты. Пусть думает, что ему угодно. Шутка про старого ректора, конечно, задела, в остальном… Руслан уже однажды «уберег» меня от психа Жданова, и мы оба знаем, чем все закончилось — их войной, где я оказалась пешкой.

И это я еще не простила ему то, что запер меня во время финала конкурса. Чистый эгоизм.

Выбегаю из дома, но торможу у самого выхода. Не хватало еще, чтобы Жданов увидел, как я к нему спешила. Как собиралась к нему на встречу, маскируя это необходимой формой и рюкзаком с учебниками.

Поправив волосы, выхожу на крыльцо и ровным шагом иду… мимо машины Артема.

Клаксон бьет так громко, что я подпрыгиваю.

— Эй, однокурсница! — зовет Жданов из-за опущенного окна.

Сегодня он выглядит как типичный мажор: футболка, кожаная куртка, солнечные очки-авиаторы, опасно-соблазнительная улыбка. На голове обезоруживающий бардак. Еще и гелем «поправленные» волосы. Даже и не скажешь, что переживает потерю памяти.

— У нас, вообще-то, уговор, — машина плавно сдает назад, пока опущенное водительское окно не оказывается напротив меня.

На мне очков нет. Да и день пасмурный. Но я все равно щурюсь — скорее от него, чем от света.

— Не припоминаю, — театрально постукиваю указательным пальцем у подбородка. — Твою самоуверенность помню, а вот уговора — не-а!

Разворачиваюсь на пятках и иду в сторону ворот. От желания заулыбаться горят щеки. Тискаю лямку рюкзака от волнения и подобия страха: вдруг Артем развернется и уедет?

— Держи, — машина снова ползет за мной задним ходом и Жданов протягивает мне большой стаканчик кофе.

— Что это? — спрашиваю, забирая, скорее, на автомате.

— Латте. С фисташковым сиропом.Специально для тебя.

Сбоку на белом картоне черным маркером выведено: «Однокурсница».

Хочется вылить напиток ему в лицо, но рука застывает. Это так похоже на Жданова, и в то же время в корне отличается. Его самоуверенная забота бесит, потому что я о ней не просила, но и трогает — ведь это мойполюбившийся кофе.

Ровно то же самое было и с фруктами, и с веточками мирры. Артем, сам того не понимая, идет по знакомому ему пути — напролом.

— Садись, однокурсница, — говорит легко и кивает на пустующее сиденье справа от себя.

Мне стоит огромных усилий не рассмеяться. Хочу сохранить призрачную недоступность и незаинтересованность.