Книга Спорим? Будешь моей, страница 95 – Дарья Белова

Одна загадка раскрыта. Но появилась другая: если сыновья для наших отцов будущие дивиденды, то кто или что тогда является рудиментом? Тот, кто принадлежит семье, но не приносит пользы?...

Делаю снимок фотографии на телефон и выбегаю из дома Жданова, пока не запищала сигнализация, извещая о взломе или поломке.

Выхожу за ворота и трусцой добегаю до машины. Оказавшись внутри, открываю фотографию и вглядываюсь в лица. За ними стоит еще одна история семьи, полная боли, трагедии и секретов.

Глава 39. Мирра

Выхожу из дверей замка, и прохладный ветер тут же пробегает по лицу. До конюшни отсюда всего пара минут ходьбы — величественное здание Ждановых остается за спиной, а я тем временем оглядываю себя.

Специальная одежда, конечно же, была для меня заготовлена: спортивные леггинсы, кофта, утепленный стеганый жилет и высокие сапоги для конного спорта.

Психу удалось даже узнать правильный размер нижнего белья, рекомендуемое надевать перед ездой.

Замашки собственника? Или… забота? В этой обстановке я порядком начинаю путаться.

Отвлекаясь от этих мыслей, подхожу к конюшне и замечаю в крайних стойлах светло-шоколадного цвета лошадь и вороного коня. Артем дает знак конюху, тот открывает для меня ворота.

— А если я не умею? — подхожу с левой стороны, чтобы оказаться у лошади на виду, и протягиваю раскрытую ладонь — даю себя обнюхать.

Из заранее заготовленного пакета достаю морковку. Знаю, что лошади ее любят и могут есть в неограниченных количествах.

— Ты забыла, что я узнал о тебе все? — Артем уверенно направляется к своему вороному. Конь узнает хозяина и тянется к нему мордой, а я вновь вижу ту самую улыбку Жданова — от которой в животе разливается тягучее тепло и поселяется тяжесть.

Лошадь, съев морковь, тычет носом в пакет, чуя там добавку.

— Иногда мне кажется, что это было вовсе не с нами и очень-очень давно, — отвечаю на полтона ниже и бросаю долгий взгляд на Артема. — Как ее зовут?

— Мими. Полгода назад ее мама умерла.

Достаю из пакета сушку и подаю в раскрытой ладони. Сердце сжимается, хотя это всего лишь животное.

Тяну взгляд по земле, выстеленной соломой, пока не нарываюсь на взгляд Жданова, полный сочувствия.

— Она умерла от продолжительной болезни, — добавляет.

Поглаживаю и чешу лошадь у шеи. Без резких движений провожу рукой по мордочке. Не все лошади любят, когда незнакомый человек трогает их драгоценную голову и тем более нос. Мими позволяет, и я улыбаюсь.

Мы с ней исследуем друг друга. Привыкаем.

— Ты ей понравилась, — Артем выводит своего коня из стойла.

— Я всем нравлюсь, — игриво вскидываю подбородок. — Я же Мирра Бирн.

Жданов не комментирует, но я вновь вижу, как его лицо освещает что-то новое. Светлое. Такого Артемия хочется рассматривать, каждую изменившуюся черточку на его лице, изучать улыбки, разглядывать цвет его глаз, который изменился, как только мы перешагнули трап.

Всего лишь пара часов, а изменения кардинальные.

— Мими не всех подпускает. Точнее, она самая пугливая из всех. Но если ей кто-то нравится, это навсегда. Как я, например.

В подтверждении слов Артема Мими фыркает и качает головой.

Это похоже на сговор.

— Кстати, мой Ворон к ней свои копыта подбивает.

— А что Мими?

— Строптивая.

— Хорошая девочка, — произношу ласково, мягко почесывая шею. Лошади считывают все — страх, любовь, все намерения наездника.