Книга Тайна Папы О, страница 20 – Сания Шавалиева

— Тут, вообще-то… — начал он с осторожной вежливостью. — Тут сказано, что меня уволили.

Зинаида замерла.

Сначала она просто моргнула. Потом еще раз. Потом выхватила письмо из рук Клинта и стала читать.

— Здесь же не написано, что тебя уволили, — пробормотала она. — Они же тебя хвалят… Вот же: «глубокоуважаемый Клинт Петрович Плохих, мы благодарны вам за ваш труд…»

Клинт сглотнул и кивнул.

— Ну… читай дальше.

— Чего читать? Это точно письмо тебе? Уволили?.. За что? За то, что ты любишь эту глухомань, за то, что работаешь без зарплаты? — переспросила она так спокойно, что сразу стало ясно: спокойствие это — затишье перед бурей.

— Пожалуйста, успокойся!

— Успокойся⁈ — голос Зинаиды дрогнул. — Да это же конец всему! Конец моим надеждам, моему терпению!

Она попыталась еще что-то сказать, но в следующую секунду ее глаза наполнились слезами. И вот уже Зинаида, которая минуту назад была готова сражаться с бедностью и побеждать ее одной только силой характера, расплакалась, как самый несчастный в мире человек.

— Все, я больше не могу, не хочу, — всхлипнула она. — Ради чего я торчу в этой глуши? Я еще молодая! Я хочу ездить на трамваях, ходить на каблуках, бывать в театрах и кафе, кататься на каруселях!

Папа О слушал это с каменным лицом, но взгляд его оставался пристальным и сосредоточенным: он продолжал размышлять, как наиболее выгодно преподнести свою великолепную идею, чтобы отказ звучал совсем уж неуместно.

Клинт неловко сунул Зинаиде сразу три салфетки. Потом еще четвертую — на всякий случай.

— Ну, ну… — пробормотал он тем самым почтительным тоном, который даже сочувствие обращал в особую услугу. — Трамваи, театр… это все, конечно, очень правильно. Особенно театр.

— Что значит «особенно театр»? — всхлипнула Зинаида.

— Ну… там хотя бы кресла бархатные, сидеть удобно и мягко, — попытался он пошутить.

Получилось не слишком удачно, но Зинаида вдруг фыркнула сквозь слёзы. Потом еще раз. И совсем чуть-чуть рассмеялась.

Папа О увидел, что момент еще не потерян, и подался вперед.

— Дорогая Зинаида, — сказал он серьезно, с нажимом, не оставляющим места для отказа, — я понимаю ваше беспокойство. Но ведь малышка ненадолго. Всего на время. А там, глядишь, и обстоятельства переменятся. Иногда именно маленькие заботы помогают пережить большие трудности.

Зинаида шмыгнула носом.

— Маленькие заботы? — проворчала она. — Это вы про малышку и про то, как она будет пачкать платьица, болеть по поводу и без повода?

Клинт, услышав это, неожиданно улыбнулся.

— Значит, почти как настоящий член семьи, — сказал он подчёркнуто серьёзно.

— Если хотите, я вам смогу немного помочь, — сложил руки на груди Папа О.

— Чем? — всхлипнула Зинаида. — Вы и сами на последнем издыхании. Молоко тырите.

— Да, молока у нас нет, но есть кое-что другое, что людям обычно нравится, — парировал Папа О. — Недра гор полны щедрых даров.

Папа О снял короны и коготком подцепил красный камушек. — Жаль вещь портить, ювелир с меня все перья повыдергает. Надеюсь, этого вам хватит надолго.

— Это, между прочим, почти умная мысль, — сказала Зинаида, вытирая глаза краем салфетки. — Даже слишком разумная для птицы.

Клинт важно кивнул.

— Нищета, Зинаида, развивает философию.

— И упрямство, — добавила она.

— И терпение, — вставил Папа О.