Книга Тайна Папы О, страница 22 – Сания Шавалиева

Мама О замолчала и, чтобы поставить последнюю точку, сказала уже тише:

— И вообще… я не уверена, что оставить девочку в этом доме — хорошая идея. Ей будет гораздо лучше в нашем дворце. Правда?

Малышка, словно прекрасно понимая, что речь идет именно о ней, радостно ударила ладошкой по краю стола и тут же попробовала засунуть в рот край салфетки.

И неожиданно даже Мама О смягчилась, обернулась к Папе О.

— Если уж совсем честно… я ее уже полюбила. Но если уж вы все решите по-своему, то хотя бы пообещайте мне одну вещь.

— Какую? — спросил Папа О.

Мама О посмотрела на малышку и произнесла с тяжелым вздохом:

— Что оставим ее здесь совсем ненадолго, пока ей нужно будет только молоко.

Папа О с самым серьезным видом кивнул.

— Это я могу пообещать.

— А мы, — добавил Клинт, — постараемся не путать пеленки с полотенцами.

— Уже лучше, — сухо сказала Мама О.

Но по ее лицу было видно, что она еще не закончила спорить с миром, просто на минуту сделала передышку.

Зинаида стояла на пороге, прижимая к себе девочку, а Папа О и Мама О всё не могли отвести глаз от малышки. В воздухе пахло сосновой хвоей и близким дождём. Мама О склонилась к малышке, осторожно коснулась её клювом, и на розовую щёчку девочки упала чистая, как роса, слезинка.

— Ну, будет тебе, — негромко сказал Папа О, хотя голос у него чуть дрогнул. — Ей здесь самое место. Тут спокойно, тепло, и Клинт — человек надёжный. Здесь она вырастет крепкой. И еще хотел сказать, что та женщина, которая оставила нам малышку, кажется, назвала её Катей.

— Пусть будет Катей, — кивнула Зинаида.

Клинт, понимая, как тяжело даётся это прощание, вынес из сарая тяжёлую плетёную корзину, доверху наполненную угощением: тугими кочанами капусты, рыжей, пахнущей землёй морковью и золотистыми колосьями пшеницы. Сверху лежали охапки пряных трав, от которых шёл густой душистый запах.

— Это вам на дорогу, — сказал Клинт. — Чтобы путь казался короче.

Папа О благодарно кивнул и, подлетев, подхватил корзину мощными лапами. Он в последний раз посмотрел на малышку и взмахнул огромными крыльями — так сильно, что пригнул траву к самой земле. Мама О взмыла следом, разрезая воздух широкими взмахами. Они уходили в небо, становясь двумя точками на фоне розовеющих облаков, а внизу оставался их самый главный клад.

Папа О летел домой и, надо сказать, летел с удовольствием. Повреждённое крыло почти не болело. Жара спала, воздух стал прохладнее, и от этого крылья будто делались легче. И весь полёт был таким лёгким и свободным, что можно было подумать, что он не летит, а пьёт небо маленькими глотками.

Впереди поднималась горная гряда — вся в острых выступах и белых складках, словно кто-то старательно выложил на ней сливочное мороженое. Снежная шапка на вершине в сумерках сияла так нежно, что напоминала взбитые сливки на праздничном торте. Тяжёлая корзина приятно оттягивала лапы. Всё получилось как надо: добыча для своих, малышка в надёжном месте.

Папа О даже прищурился от удовольствия.

«Интересно, — подумал он, — а Мама О тоже видит всю эту красоту?»

Он обернулся к супруге, но взгляд его скользнул дальше, назад, к горизонту. Там, над тем местом, где остался дом Клинта, шевелилась странная чёрная туча.

Сначала она и правда показалась обычным грозовым облаком, спустившимся с гор. Но облака не умеют пронзительно каркать на всю округу. И не кружат так тревожно, собираясь в одну плотную стаю. И уж точно облака не садятся всей своей шумной компанией туда, где несколько минут назад было тихо и спокойно. Это была не туча — это была беда.