Книга Тайна Папы О, страница 25 – Сания Шавалиева

В какой-то момент она повернулась к мужу. Папа О уже сидел на ветке, нахохлившись, похожий на старый замшелый пень. Мама О вздохнула, выпрямилась и вдруг заговорила совсем по-особому:

— О, великий и грозный властелин поднебесья, супруг мой венценосный! — произнесла она негромко, но торжественно. — Не сочти за дерзость слова мои, но сложилась нужда великая. Государь, у меня возникла одна идея. Только обещай не обижаться. Поступок мой может показаться непонятным, а то и жестоким, но так надо для дела. Ты можешь на меня хоть сто пятьдесят раз обидеться, а потом всё равно должен простить.

Папа О даже глаз приоткрыл и от удивления отвёл крыло в сторону. Он посмотрел на неё, как на гриб-дождевик, который вдруг запел соловьём.

— Ты что это, мать? — пробормотал он. — Заголосила как плакальщица. Какое ещё дело? Что ты задумала?

— Доверься мне, — ответила Мама О и снова стала обычной, заботливой орлицей. — Всё будет хорошо. Сейчас мы дождёмся раннего утра и полетим на рассвете.

— Уверена? — хмуро спросил Папа О, очищая от снадобья контурные перья на спине.

— Уверена. У меня есть план. Дерзкий, но другого выхода я не вижу.

Она замолчала, словно собираясь с силами для предстоящего поступка. Лес вокруг дышал сыростью, где-то далеко в овраге ухала сова, а на дне корзины тихонько сопела Катенька. До рассвета оставалось совсем немного — только дождаться, когда край неба станет похож на светлую полоску бересты.

Перед дальней дорогой Мама О приобняла Папу О. Её крыло было тёплым, пахло молоком и зверобоем. Она будто вливала в него свою тихую уверенность.

— Ну что, готов? — спросила она.

Папа О только клювом щёлкнул: готов, мол.

— Лети первым. На разведку. Если в небе чисто — дай знак. Путь держи на ущелья. Там горы стоят, как часовые, за ними и спрячемся.

Папа О оттолкнулся от земли и пошёл вверх. Он забирал кругами, всё шире и выше, прощупывая небо глазами. Небо было чистое, гулкое и какое-то слишком уж синее, до умиления. От такого спокойствия всегда жди подвоха. Старые ели внизу казались просто зелёными пятнами.

Орёл пронёсся над самой гущей леса, где в тени затаилась Мама О. Качнул крылом — раз, другой. Чисто! Путь свободен!

Тогда и она поднялась в воздух. В лапах у неё белел свёрток. Она шла тяжело, но верно, стараясь поймать струю покрепче, чтоб ветер сам нёс её ношу. Мир внизу съёжился, стал маленьким и игрушечным, а небо — огромным и свободным.

Летели долго. Дыхание стало ровным, в голове зазвенела дорожная песня. Казалось, беда отступила. Но радовались они рано.

Довольно скоро у края горизонта выросла тьма. Сначала — тонкая нитка, потом — широкое чёрное полотно. Вороны. Они ждали.

— Уходи! — крикнул Папа О, перекрывая свист ветра. — Я их на себя возьму!

— Нет! — крикнула Мама О. — Вместе прорвёмся!

Тьма быстро нарастала.

— Не смей спорить! Погибнем все! — голос Папы О сорвался на клёкот.

И тут тьма ударила. Чёрная стрела, свитая из сотен крыльев, метнулась к ним. Вороны метили в самое дорогое — в белый свёрток. Мама О вскрикнула, рванулась в сторону, но удар был страшен. Её крутануло, как щепку в водовороте. Свёрток выскользнул, качнулся и, как маленькая дырявая лодочка, пошёл ко дну — вниз, к серым камням.

В груди у Папы О что-то лопнуло. Словно ядовитая заноза вошла в самое сердце. Он забыл, как дышать.