Книга Тайна Папы О, страница 79 – Сания Шавалиева

Даже упырь перестал улыбаться. Красавица прижала чашку к груди и посмотрела на ведьму большими испуганными глазами.

Кривульга подошла к пузырьку с водой из Фонтана Сил. Взяла его двумя пальцами, подняла к свету и встряхнула.

Вода внутри вспыхнула серебром.

— Эхо-хо-хошеньки, — протянула Кривульга. — Никогда не творила добрые дела. Никогда не тратила водицу на прелести. Цветочки, девицы, румяные щёчки… тьфу. Старею, что ли? Но раз уж день такой безобразный, — сказала ведьма, — доведём безобразие до конца.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Красавица.

— Вмешиваться, — сказала Кривульга. — Я же сказала. Или у вас от страха уши пухом заросли?

— Это опасно?

— Здесь всё опасно, милая. Даже чай.

Упырь уже тянулся к чашке.

— Не пей, — шепнула Красавица.

— Я и не собиралась, — ответил Упырь, хотя очень даже собиралась.

Кривульга подошла к чану, который был старше дома. По краям ползли трещины. На дне ворочалась густая чернота.

Ведьма сорвала пробку с пузырька.

Избушка застонала.

Под полом затопали маленькие невидимые ноги. Стропила выгнулись. Табуретка сама собой перевернулась ножками к стене.

Кривульга наклонила пузырёк. Тонкая струйка воды упала в чан. Сначала не случилось ничего. Потом чернота втянула воду со звуком последнего вздоха.

Красавица вцепилась в лапу Упыря.

По поверхности пошли круги — один темнее другого. Жидкость поднялась, закрутилась и свернулась в воронку.

— Эй… — прошептал Упырь и заслонил Красавицу своей огромной лапой.

Кривульга бросила в чан горсть сухих трав. Они вспыхнули синим пламенем и сразу утонули. Потом добавила три капли болотной смолы, щепоть пепла из давно сгоревшего гнезда и маленькое белое пёрышко.

Пёрышко зависло над чаном, задрожало и почернело по краям.

— Не нравится мне это, — сказал Упырь.

— Мне тоже, — ответила Кривульга. — Потому, может, и сработает.

Она взяла длинную костяную мешалку.

Чан заурчал. Из глубины поднялся запах малины и древнего пожара. На стенах проступили тени, поползли навстречу друг другу.

— Кривульга, — сказала Красавица. — Что вы вызываете?

Ведьма не ответила.

Она мешала быстрее. Чёрная жидкость густела и блестела, как расплавленная ночь. Внутри вспыхнули золотые жилы. Они сходились и распадались, будто кто-то огромный чертил когтем под поверхностью.

— Кривульга! — повторил Упырь.

Ведьма подняла голову. Лицо у неё оставалось молодым и прекрасным, но глаза вдруг наполнились бездной. Кривульга склонилась над чаном и запела чужим, скрипучим голосом. Слова никто не понимал, но от них становилось тесно в груди. Казалось, слушает избушка. Слушает болото. И где-то далеко, за лесами и садами, невидимые башни поворачиваются к ним своими окнами.

Чёрная жидкость поднялась столбом. Внутри неё что-то расправило крылья. На потолке появилась тень огромной головы. Длинная пасть. Рога. Шипы вдоль хребта. Два горящих глаза.

Из чана донёсся тяжёлый вдох.

— Кто тревожит мою яму? — прогремел голос.

Чашки подпрыгнули. Половицы взвизгнули. Упырь спрятался за Красавицу и прикрыл голову лапами.

Кривульга выпрямилась.

— Я тревожу, старый уголь.

В чане вспыхнули алые глаза.

— Кривульга.

— Узнал. Уже приятно.

— Ты стала другой.

— А ты всё такой же невоспитанный. Здороваться не учили?

Из чёрной жидкости поднялась голова дракона, сотканная из дыма, золы и огненных трещин, с чешуей, выкованной из железа. Между зубами тлели угли. Когда дракон дышал, в избушке пахло палёными звёздами.