Книга Тайна Папы О, страница 83 – Сания Шавалиева

Шум оборвался.

— Её снова хотят спрятать. Но сегодня ни болото, ни лес, ни камень, ни ведьмины хитрости не собьют нас со следа.

Он повернул голову на север.

Туда, куда тянулось чёрное перо.

— Снарядить все крылья. Поднять все отряды. Перекрыть северную кромку гор, старую мельницу, водяные протоки и лесные просеки. Никого не выпускать без моего приказа. Никому не дать ускользнуть.

По рядам прошёл тяжёлый ропот.

Серый Ворон почувствовал, как сердце провалилось куда-то вниз. Он хотел сказать: «Не надо». Хотел крикнуть: «Она же ребёнок!» Хотел хотя бы каркнуть что-нибудь глупое, сбить этот страшный миг, испортить его, сломать. Но клюв не открылся.

Хозяин взмахнул руками.

— Вперёд!

Слово разорвало небо.

Стая сорвалась с места.

Тучи чёрных воронов хлынули над Сердоблеком, закрывая солнце. Воздух стал густым от перьев, пыли и криков. Одни взмывали вверх, другие ныряли вниз за снаряжением, третьи уже выстраивались клиньями над башнями. Кожаные ремни хлопали по бокам. Медные кольца звенели. Где-то молодые вороны кричали от восторга и страха. Где-то старый командир хрипло считал десятки.

Под Серым Вороном ревел Сердоблек. Над ним клубилась чёрная стая. А под его крылом билось чёрное перо. Уже не как указатель, а как напоминание о выборе, который он так и не сделал.

Ка О думала, что ветер — это просто невидимая, мягкая, дорога, по которой можно идти не ногами, а всем телом. Стоит только чуть-чуть наклониться вперед, развести крылья, почувствовать плечами теплый поток — и он подхватит.

И тогда земля начинает медленно уходить вниз.

— Я лечу! — крикнула Ка О.

Ветер унес ее голос назад, растрепал, разорвал на тонкие ниточки и смешал с шумом травы.

Папа говорил, что в воздухе нельзя быть самоуверенной. Воздух этого не любит. Он ласковый только с теми, кто слушает. А кто нарушает правила, того он может перевернуть, закружить, швырнуть вниз или подбросить вверх. У ветра бывают всякие сюрпризы: теплые восходящие струи, пустые провалы, косые удары сбоку, а иногда и такие опасные вещи, как смерчи и ураганы.

Ка О это знала. Но знать на земле — одно, а чувствовать в воздухе — совсем другое.

На земле слова папы были просто словами. А здесь каждое слово стало живым.

Вот под левым крылом поднялся теплый поток. Он пришел снизу, от нагретых камней, осторожно толкнул Ка О в бок. Она, как учил папа, не стала с ним бороться. Только чуть повернула крылья и плечи — и поток понес ее выше.

Ка О оглянулась. Родители были недалеко. Папа летел чуть выше и сбоку, мама — ниже, ближе к камням. Она махнула Ка О крылом, словно предупреждая: «Тише. Осторожнее. Не увлекайся».

А как тут не увлечься? Такой прекрасный воздух!

Он был разным. Внизу — густой, теплый, пахнущий травой. Выше — прохладнее, звонче. Иногда Ка О вдруг поднимало вверх, и тогда живот делался легким-легким. Иногда, наоборот, поток пропадал, и Ка О на мгновение проваливалась. Тогда сердце ухало вниз раньше нее, а она торопливо ловила новый слой воздуха — руками, крыльями, плечами, спиной.

Ловить ветер было очень интересно.

Он ведь невидимый, а все равно его чувствуешь. Вот он гладит щеку — значит, идет справа. Вот дернул за перья — значит, сверху завихрение. Вот вдруг стало тихо-тихо, будто Ка О положили в пустой карман, и туда лучше не соваться без надобности.