Книга Сто мелодий из бутылки, страница 102 – Сания Шавалиева

Вторая книга начиналась со второй главы. Первые страницы были залиты чем-то бурым, на ощупь липким, наверное вареньем.

— Угадаешь? Розовая туфелька… горбун Квазимодо, – выхватывала Ася имя из текста.

— Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери», – говорила Гульназ. – Знаешь, лучше я тебе свою книгу отдам, у меня где-то была.

— Премного благодарна, – процитировала вслух выражение из другой книги. У Аси не было настроения читать про Эсмеральду, она хотела читать вот эту – другую.

— Князь Болконский…

— «Война и мир».

— Гришка… покос… баркас…

— «Тихий Дон».

Внизу стопки оказалась книга пьес. В середине книги не хватало нескольких страниц. Вырвали с корнем, оставив неровные лоскутки, торчащие нитки. Хочешь не хочешь, пришлось искать в библиотеке. Нашла, прочитала. Интересно. Эта книга подала идею поставить спектакль дома, вернее, в подъезде.

Июль, 2008

Спала Ася плохо. Всю ночь снился попугай, который из клетки гадил на головы людей и называл это демократией. Его гнали из клетки, но он орал, что честно мотает свой срок. Ася просыпалась, в доме мерещились шорохи, шаги, шёпот. На крыше что-то гремело и громыхало. Трижды Ася выходила во двор и всякий раз примечала, что ветра нет.

Откуда тогда шум на крыше? Позвать дядю Гену не рискнула, они с Гульназ ещё с вечера заперлись в бане. После разбитых бутылей Гульназ говорила только гадости, дядя Гена пытался её утихомирить.

Рано утром дядя Гена разбудил.

— Вставай. До обеда покопаем, потом домой.

Усевшись на койке, Ася попыталась сообразить, где она, кто она. Как рой мух, в голове кружила куча вопросов. Она не выспалась. Кажется, что с того дня, как она уехала из дома, прошла целая вечность. Тугие мысли натощак придали этому утру мрачности. Больше всего хотелось наговорить едких слов, неважно кому, лишь бы с размахом и силой.

В комнату заглянула Гульназ. Ася отвернулась.

— Не обижайся. Ну не клопы же гуляли? Что я могла подумать? Ренат заходил, молока принёс, кофе, батон. Сто лет не пила кофе. Это он для вас раздобрился. Не любит, когда люди не по-людски завтракают. – Гульназ уставилась на Асю взглядом, не терпящим возражения. – Шуруй на кухню. Босиком не ступай, я вчерась порезалась, пока убиралась.

— Да не разбивала я ничего! – вновь вскинулась Ася.

— Бог с ним. Не разбивала так не разбивала. Вот только одно не пойму: кто разбил, а главное, зачем?

Кофе пили молча, заедали большими кусками батона. Собака под столом ловила свою долю.

Июль, 2008

По дороге к огороду Ася лелеяла робкую надежду, что удастся найти то, ради чего они сюда приехали. Гульназ, провожая их, тихо вздыхала и призывала одуматься. Порывалась идти с ними, но за ночь ноги ниже колен отекли так, что казались принадлежащими великану. За этот предутренний час Гульназ заметно одряхлела, осунулась, словно грозилась умереть с минуту на минуту В конце концов она устроила грандиозный скандал, порвала на груди халат. Ради эффекта схватилась за волосы. Ор, слёзы, сопли – всё смешалось. Колотила об пол своими гигантскими ступнями. Табуретка под ней ёрзала и дополняла атмосферу скрипом и грохотом. Правый глаз Гульназ нервически подмаргивал, словно вопрошал: «Куда вы, ироды, собрались? Не надо ходить. Послушайтесь меня!»

Ася с дядей Геной быстро ушли к огородам. Сложно определить, что Ася испытала, когда увидела перепаханное поле. Однообразные аккуратные холмы свежей земли, ровные ряды траншей… Бесспорно, поработала армия копальщиков, отчётливо понимающая принцип поиска кладов. Соблюдены все законы организации, от меланхолического разумного, до бескрайнего безумия: кусты сложены горкой, земля просеяна в труху. Иначе говоря, тщательно сотворённый бедлам.