Книга Сто мелодий из бутылки, страница 39 – Сания Шавалиева

— Нарся (как)?

Ася кивнула, вздохнула и на секунду закрыла глаза.

— С Каттаной сходи за хлебом. – Гульчачак противно, резко, как из чирия гной, выдавила из себя слова.

Эта постоянная сварливость делала её мелочным и неприглядным человеком. А то, что она легко выходила из себя при одном только виде Аси, лишь увеличивало тревожность, нервозность и непослушание. Несправедливо ощущать себя виноватым за то, чего ты не совершал. А уже совсем становится одиноко, когда из-под тебя, как из-под собачонки, выдёргивают матрас, швыряют в лицо платье.

— Собирайся, быстро, Каттана на улице ждёт.

— Не пойду, – несмелым протестом Ася попыталась разорвать порочный круг.

— Чего?!

Да что ж такое! Если бы Ася вовремя не отскочила, ей бы прилетело подушкой по спине. Вот ведь гадина! Ася чувствует, что сейчас закричит: «Да пропади ты пропадом! Всё маме расскажу!» Но ловит ледяной взгляд. Внутри разрастается холодный страх. Ещё две-три секунды Ася борется с собой и внезапно догадывается, что спасение рядом. Откинула крышку чемодана, вытащила пистолет.

«Бах! Бах! Бах!» – голосом усиливая металлические щелчки, Ася спиной уходила из комнаты. Всё делала правильно, как в фильме «Неуловимые мстители». Заметив в глазах Гульчачак растерянность, поняла, что победила, демонстративно сдула дымок, подняла подол платья, сунула пистолет в трусы.

За воротами кинулась догонять Каттану. В голове всё плыло. Какое безумие выдумает Гульчачак в отместку: угостит котлетами из ядовитой змеи, тарантула или скорпиона? Как вчера Радик пытался накормить её шашлыками из подстреленных воробьёв. Когда он стрелял металлическими скобками из самодельного ружья, Ася не особо верила, что ей предложат ветки с жареными шариками птиц. Гульчачак ела с удовольствием. Обзавидуешься только их неприхотливости в еде. Лично у Аси зародился комплекс неполноценности, словно на самодельные шампуры нанизали кошачьи какашки и заставили быть счастливой. «Какая ты дура!» – точно говорила взглядом Гульчачак и с удовольствием отрывала от трупика тонкие, как спички, косточки.

Ася на секунду зажмурилась от горячей волны воздуха. Жара была слишком живая и сильная. Ссора с Гульчачак казалась катастрофой. Ася вообще не умела ссориться, в любой конфликтной ситуации пряталась за спину отца, знала, что он всегда на её стороне. Теперь Ася боялась, что и Каттана зла на неё. Каким-то образом узнала, что они с Радиком залезли в дальний холодильник за шоколадными конфетами. По большому счёту, никто конфеты не прятал (как это всегда делала мать Аси), в свободном доступе стояли в вазочках. Но в основном они были мятыми, растаявшими, и под обёрткой неизменно роились бледные опарыши. А Радик и Ася утянули из холодильника пакет с хорошими конфетами и две бутылки коричневого лимонада. Конечно, Ася боялась, но Радик уверил, что ей, как гостье, ничего не будет.

Чтобы хоть немного сократить расстояние, Ася припустила за бабушкой бегом, но куда там! Старушка была крепка и шустра в движении. Шла бодро, не оглядываясь, словно спиной чувствовала Асю.

Ася догнала бабушку почти на перекрёстке. Вместе завернули за угол, и сразу стало понятно, что пришли. Горячо пахло свежевыпеченным хлебом. Под раскидистым деревом притаился невысокий дом – белёные мелом стены, черепичная крыша. Каттана постучалась в деревянную раму. Окно распахнулось, над подоконником застучали побрякушки, свисавшие с внутренней стороны. Там же, на подоконнике, огромными блюдцами лежали золотистые лепёшки, и над ними царил безбородый пекарь в тюрбане, сером поварском халате. С благоговением улыбнулся, с молитвой принял деньги и помог Каттане завернуть пять лепёшек в большой белый платок. И сверху добавил подарок – замысловатую корону из теста. Пока отчитывал сдачу, Ася чуть не изжарилась под палящим солнцем.