Книга Сто мелодий из бутылки, страница 43 – Сания Шавалиева

Никто на Асю не обращал внимания, и она постаралась незаметно прошмыгнуть за шторку магазина. Снова оглядела пустующую духоту, надеясь, что продавщица затаилась где-то в прохладе. Но она не нашлась ни внутри, ни снаружи на улице. Пришлось пару раз крикнуть: «Тётя! Тётенька!» Откликнулся человек с топчана. Он держал щепоткой плов, от него к локтю оранжевой струйкой тёк жир. Сообщил, что Мингуль ушла на обед, языком снизу вверх собрал жир, заткнул рот пловом. Шлёпая губами, задвигал челюстями, прожевал, сглотнул, добавил:

— Бери, что надо, деньги потом отдашь, или оставь на прилавке…

Ася растерялась – такую форму торговли она не понимала. Сказала:

— Давайте как положено, как принято везде. Вам деньги – мне кольцо! Я оставлю деньги на прилавке, а их украдут. Мало ли всякой шантрапы бродит по округе, взять того же Карима. Что за ерунда! Почему на обеде? Я пришла. – И Ася раскрыла ладонь.

И обомлела. Ладонь оказалась пустой. Ничего, кроме грязных дорожек пота. Сразу возникло сто миллионов вопросов: как, когда, где она могла потерять деньги?

Ася плакала, раздражённо пинала нижние ветки шиповника, заглядывала под лопухи подорожника, рваные стебли дурмана. Обследовала всё, что росло на месте её встречи со стариком и чёрной собакой. Она настолько расстроилась из-за потери денег, что даже не обрадовалась найденному пистолету. Он-то откуда здесь? Может, чужой? Пощупала себя. Пусто. Совсем не заметила, когда и его обронила. Наверное, когда догоняла Каттану?

С тихим треском щёлкнула ветка. Ася втянула голову в плечи, обернулась на звук.

— Что потеряла? – пропуская летящего шмеля, Карим чуть склонил голову. Шмель дал немного вперёд, вернулся, повис над головой. Он погнал его сломанной веткой.

Вокруг Карима уже улыбались разномастные оборвыши. Ася насчитала пять человек и поняла, что это те люди, от которых надо обязательно сбегать. Выступать против шестерых – тупо, но и приобретать репутацию слабачки и доходяги не хотелось. Потом заклюют насмерть. И ладно бы один раз пристали – а то весь отпуск шагу со двора не ступишь. Утёрла слёзы, кисло улыбнулась, стараясь спрятать страх, и, подняв руку с пистолетом, прицелилась в Карима.

И правда испугались. Оторопели. Быстро переглянулись, отступили.

— Бах! Бах! – слетело с языка Аси. Набрала воздуха в лёгкие, собираясь орать, звать на помощь.

— Постой, – миролюбиво перегородил дорогу Карим, – давай меняться.

Ася покраснела и явно смутилась, но добавила в голос храбрости.

— Чего это?

— Ты мне пистолет, а я тебе шарики. Смотри какие, – потряс в воздухе тремя красными резинками.

Карим теперь казался не таким уж и страшным. Без умолку тараторил о достоинствах сделки. Хаотично перескакивал с темы на тему, то и дело спрашивал: «Зачем девчонке пистолет? Шар огромный, больше солнца».

Позади Карима лыбились чеширские пасти, торчали чужие уши, всклокоченные чубчики, лысые макушки, короткие зубы с проплешинами. Толпа буквально взорвалась энергией и радостью, когда Ася согласилась. Их одновременный хохот превратился в грохот.

Они искренне ожидали, что она тут же начнёт надувать шары, но Ася положила их в карман и вернулась к перекрёстку. На это было две причины: во-первых, не надо проходить сквозь строй каримовцев; во-вторых, раз уж идёт в ту сторону, появился шанс уговорить продавщицу не продавать кольцо, вдруг у Аси получится уболтать мать купить ей подарок на день рождения. Хоть он будет осенью и в Губахе, а сейчас лето и Узбекистан, вдруг случится чудо и мать вместо зимней шапки или валенок расщедрится?