Книга Пчела в цвете граната, страница 111 – Сания Шавалиева

Она поднялась в автобус спиной вперёд. Помогала руками закрыть дверь. Две металлические пластины дверной гармошки должны обязательно соединиться со скрипом и хлопком. Трое мужчин, остывшие без места, помогали снаружи. Если не закроется, придётся присоединиться к ним. Ася вгляделась в их лица. Измученные, сосредоточенные взгляды, сутулые спины, усталые плечи.

— Ну, братья-ребятушки, вдыхаем и едем, – зазывал водитель и уже видел, что «селёдка» поместилась.

Дверь захлопнулась, люди выдохнули Асю на последнюю ступень, приплюснули носом к подмороженному овальному стеклу.

Через час Ася звонила в дверь, крашенную коричневой краской для полов. Никто не открывал. Родители спали в дальней комнате и могли не слышать. По крайней мере, с Асей в детстве случалось именно так. Приготовилась к тому, что сейчас проснётся весь подъезд, а потом уже и родители, и тут из-за двери раздался осторожный голос: «Кто там?»

— Кто! Кто! Дед Пихто, – буркнула Ася и поняла, что жутко хочет есть и спать. Усталость навалилась разом. – Ма, открывай!

Громко щёлкнул засов, в тонкой щели появился прозрачный испуганный глаз. Ослепший от света, заморгал. Ася не дождалась, когда глаз привыкнет, осознает её присутствие, – толкнула дверь сама.

Мать стояла в красном байковом халате и пыталась попасть поясом в отверстие на боку. Спросонок не получалось. Ася бухнулась на обувницу и прикрыла глаза. Знакомые запахи: вакса – значит, отец недавно чистил свои кирзовые сапоги, мебельный лак – не просыхающий на огромном шкафу в прихожей, старые инструменты – хранились у отца в нижнем ящике шкафа, свежая извёстка – извечная привычка матери белить стены, пыльные половики – на фоне свежей извести запах половиков бил в нос. Кругом запахи родного дома.

Мать наконец нашла дырку, затянула пояс на спине узлом.

— Ты откуда?

«Хороший вопрос, – подумала Ася. – С альфы Кассиопеи».

— Привет, ма. Есть хочу, – призналась она и стала раздеваться. На свободный гвоздь повесила пальто. Гвоздь привычно провернулся на своей оси головкой вниз и сбросил пальто на пол. Ася не заметила, стала стягивать сапоги. Боже, как она устала!

— Ничего нет, – испуганно произнесла мать, подняла пальто, повесила на другой гвоздь, поверх своего пальто.

Как всегда! У матери было строгое правило не разогревать. Варила на один раз.

— Совсем ничего? – Ася открыла холодильник. – Фарш, тесто, варенье, грибы.

В летнем холодильнике, под подоконником, нашла банку тушёнки.

— Ого, конина!

На кухню вышел отец в майке с вытянутыми лямками, в трико с бултыхающимися коленями.

Ела молча, ложкой черпая мясо с белыми кусками жира.

Мать, прикрыв рот рукой, молча сострадала дочери, отец смотрел хмуро, зажав ладони в подмышках.

— Ты беременна? – спросила мать и испугалась своего вопроса.

Ася усмехнулась:

— Я голодная, – и тут поняла, что, кажется, переела. От холодного жира в желудке стало муторно.

Мать повеселела:

— Наелась? Что утром приготовить?

— Лучше котлеты, с пюре, – заказала Ася. – Я спать. Меня не будить, не шуметь. Пожалуйста.

Отец заглянул в комнату, где спала дочь, чертыхаясь, притворил дверь и пошёл кипятить чай. Уснуть всё равно не смог бы, к тому же за окном уже вставал рассвет.

В полдень мать раздвинула шторы и, поняв, что Ася не среагировала на яркий свет, тронула её за плечо.