Книга Пчела в цвете граната, страница 114 – Сания Шавалиева

— Что такое электрический ток?

— Не понял, – остановил преподаватель свою тираду.

— Просто сформулируйте, что такое электрический ток, – повторил вопрос Руслан, – это же просто. Или напишите формулу азотистой кислоты, или просчитайте размер крюка для пятитонника.

Руслан засыпал преподавателя заданиями и надвигался на него всем телом.

— Молчите? Я знаю то, чего не знаете вы, и это нормально. И я не позволяю себе вас стыдить. Вы тридцать лет преподаёте один и тот же предмет, и понятно, что этот предмет вы знаете лучше всех. Я пришёл к вам учиться, а не выслушивать, какой я неуч.

Все студенты восхитились смелостью Руслана и поняли, что сессию он не сдаст. А вышло всё наоборот. Вся группа завалила, сдал только Руслан. Это для всех было откровенным шоком.

Ася открыла шифоньер, достала тёплые носки, включила радио, залезла под одеяло. Завтра она поедет домой, а через два дня поговорит с Русланом.

По квартире большими кругами ходила мать, смотрела на дочь, и было понятно, что хочет поговорить, но что-то мешало, словно она стояла перед окном с темнотой и пыталась зажечь свет на той стороне. Щёлкала выключателем, но строптивые звёзды не загорались – они перегорели. А должны были светить, на это было потрачено столько сил и энергии. «Дочь, дай помочь! Скажи, что сделать?» – угрюмо думала мать и, скрадывая слёзы, пряталась на кухне. После грусть сменялась унылой жалостью. И она вдруг понимала, что дочь уже совершенно взрослая. И это пугало. Дочери не нужна родительская опека, она сама в силах куда-то идти, чего-то добиваться. Она больше не может быть маленьким ребёнком, которого удавалось отвлечь игрой или сюсюкающей болтовнёй.

Мать месила тесто для пирожков, а Антонина Макаровна наставляла:

— И не вздумай уговаривать её остаться.

— Так жалко ведь. Видно же, тяжело. Банку с тушёнкой за минуту слопала, как будто с фронта вернулась.

Соседка постучала ключом по столу.

— Накормишь ты её. Отоспится, отогреется, успокоится, а потом начнёт скучать по жизни. Что ты здесь можешь ей предложить? Двух старых добрых родителей, работу аппаратчицей на коксохимзаводе.

Ася вышла на кухню.

— Я думала, ты спишь! – испуганно сказала мать.

— Оделась, – сухо ответила Ася, стала набалтывать в стакане смородиновый морс. – Может, погулять сходить?

— Сходи, сходи, – посоветовала соседка.

Она гоняла по столу присыпанный мукой одинокий шарик теста. Ася поразилась, словно перед ней был другой мир. Одинокий шарик оставлял после себя неровный след и от прилипающей муки становился больше и твёрже. И наступил такой момент, что к шарику больше ничего не липло. Шарик сформировался до того предела, до которого только мог. И если посмотреть на вещи более глубоко, то Ася сейчас сама была как этот несформированный кусок теста. Пока она в таком состоянии, когда налипает хорошее и плохое, а дальше надо из себя слепить что-то удобоваримое и понятное, пропустишь удобный момент – засохнешь непробиваемым серым камушком.

— Только недолго, а то мать будет волноваться.

— Позвоню, – себе под нос буркнула Ася.

— Ты когда в прошлый раз позвонила матери, с ней чуть инфаркт не случился, – перестала катать шарик Антонина Макаровна.

Ася едва не подавилась морсом. Что случилось?

— Я тоже тут была.

— Да что я сделала? – уставилась Ася на мать и, заметив, что та отчаянно подаёт знаки соседке, потребовала: – Рассказывай!