Книга Пчела в цвете граната, страница 21 – Сания Шавалиева

Изучив документы, Вера посчитала:

— Так. Восемнадцать исполняется в октябре, водительские курсы заканчиваются в ноябре. Жди здесь. – Вера перешагнула порог перегородки и пропала в длинном коридоре.

Несколько раз заходили мужчины. Им задавали дополнительные вопросы: «Переводом?.. Комсомольская путёвка?.. Садик есть?.. Начальник цеха согласен?.. У тебя тридцать третья?.. Без военкомата не подпишу…» Иногда быстро подписывали и с миром отпускали, а иногда добавляли новые строки для подписи и отправляли со скандалом в «список загадочных слов».

Приходившие теснили Асю в угол, а она жалась, как овца в загоне, и не понимала чужого языка: вроде и говорили на русском, но всё так непонятно: АБК, ТСО, СГД, гальваника, додача, аванс, кузня, бегунок…

Многие говорили с акцентом: «шо, пощему, понимаэш, анладымне…» – и носили другую одежду, но это не имело никакого значения – в конце концов, небо везде одинаковое и ветер дует всюду. Ася впервые ощутила приближение катастрофы. Вчера было детство, учителя, котлеты матери, а сейчас всё это исчезало – безмолвно и навсегда, словно растворялось с жарком мареве челнинского степного солнца. Созревание плода в родительской семейной утробе закончилось, пришло время выходить в жизнь. Бережно укутанное младенческое одеяло расправилось и явило миру создание, которое точно знало, что дети появляются от поцелуев.

Вера вернулась, позвала Асю за собой. Прошли по коридору, мимо секретарши, без стука зашли в кабинет. Секретарша вскочила, успела перегородить перепуганной Асе путь. Вера вернулась, успокоила жестом руки, подтолкнула Асю в кабинет.

В кабинете пахло практически так же, как в цехах: мазутом, маслом, смазочно-охлаждающей жидкостью. Человек за столом выпрямился, раскрыл Асин аттестат, по-мужски грубо ткнул пальцем в буквы.

— Зачем тебе с таким аттестатом в погрузчики?

Асе даже в голову не пришло возразить этому человеку: было в его сосредоточенном взгляде и выражении лица такое, что заставляло усомниться в правильности своего поступка.

— Эх, девки, что вы со мной делаете? – человек шумно выпил из графина, утёрся рукавом и стремительно подписал бумагу.

Вспоминая мытарства трудоустройства, Ася долго пыталась уснуть, прилагала почти героические усилия, жмурила глаза, вертелась, переворачивалась, босиком бегала на кухню пить, вспоминала стихи Пушкина – обычно это усыпляло.

Разбудил заискивающий тон:

— Ну и кто тут у нас спит до обеда?

Ася натянула одеяло на голову, точно воскликнула: «Подите вон! Не трогайте меня! Отвяньте!» В горле – комок недоумения и озадаченности.

— Подруга, – всё тот же тёплый голос, – пора вставать. Скоро будут гости.

Ася долго думала над словом «будут»: по её ощущениям, гости никуда и не уходили.

Отбросила одеяло, выворачивая локти, стала путаться в халате.

Кто-то уже заправлял её постель, кто-то подталкивал к ванной. Оттуда уже выходила невеста при всём праздничном параде: на барашке волос – фата, белое атласное платье отливало холодным металлом на ладной хрупкой фигуре. Как метла дворника, в ведре стояли высоченные бархатные гладиолусы.

Ася морщила лоб, чистила зубы, а в ванную заходили, меняли полотенца, торопили, приносили шёлковое розовое платье, предлагая вечером надеть на свадьбу. То, во что Ася вляпалась, было карнавалом в чистом виде.